2) Усилить самодержавную власть, как форму правления, проявившую себя на протяжении столетий;

3) Развивать самобытность национальных проявлений: традиции, красоту естественной жизни, развивать великую русскую культуру;

4) Сохранить русскую крестьянскую общину, как основу хозяйственной жизни государства.

Если эти основы будут утрачены, считал Леонтьев, то в России может появиться антихрист. В предсмертном бреду К. Леонтьев – тайный монах, под именем отца Клемента, кричал: «Еще поборемся! Еще поборемся!» Мы не знаем, с кем собирался бороться русский мыслитель Константин Николаевич Леонтьев, возможно, с бесами либералами-демократами за будущую Россию...

ЭТИЧЕСКОЕ И ЭСТЕТИЧЕСКОЕ В ТВОРЧЕСТВЕ К. ЛЕОНТЬЕВА

Сегодняшний интерес к творчеству К. Леонтьева, осмысление и переоценка его идей чрезвычайно важны для возрождения национальной русской культуры. При жизни мыслителя его творчество либо замалчивалось, либо кратко упоминалось с издевкой «о византийских бреднях». Либерально-западническая пресса не жаловала писателя-мыслителя за его антизападную, антибуржуазную направленность.

Разные оценки дают Леонтьеву его современники, так, Л. Толстой считал его лучшим философом России. В. Розанов называл Леонтьева «неузнанным феноменом». Н. Бердяев ставил Леонтьева вровень с самыми великими мыслителями-пророками, предсказывающими приход антихриста, который выйдет из недр России. Интересен такой факт: Вл. Соловьев, критикующий идеи Леонтьева, сам в конце жизни обратился к леонтьевским предчувствиям, написав об антихристе трактат. Вл. Соловьев, представляя Леонтьева как «необходимый момент в истории русского самосознания» критиковал его за пестроту мыслей «общеморальные различия» во взглядах. «Общеморальными» различиями страдали многие великие мыслители России, такие как: Л. Толстой, В. Розанов, да и сам Вл. Соловьев, т.к. бинарность, дихотомичность – родовые субстанции человека и особенно людей талантливых, гениальных.

Вл. Соловьев все-таки признает последовательность взглядов этически оправданные идеи Леонтьева, которые не принесли мыслителю должного внимания к нему со стороны общественности. В статье «Леонтьев» Вл. Соловьев пишет; «Свои крайние мнения он без всяких оговорок высказывал в такое время, когда это не могло принести ему ничего кроме общего презрения и осмеяния». Каскад противоречивых суждений и смелых для своего времени не ради красного словца. Он признавался: «Ум мой упростить не могу. Я люблю силу ума, но я не верю в безошибочность разума... И потому у меня одно не мешает другому. Я через полчаса после чтения вздорной статьи Вольтера, мог искренне молиться по Псалтыри Давида». Некоторые исследователи творчества К. Леонтьева свое внимание обращают на эстетическую сторону его учения, делая ее самодовлеющей. Мне же представляется, что, говоря о красоте мира и о людях творящих зло в этом мире, Леонтьев большое значение придавал этическому началу жизни. Незадолго до смерти Леонтьев признавался В. Розанову, что нужно помогать Христианству, чтобы европейская цивилизация не убила эстетику и этику «то есть самую жизнь». Что же делать? «Христианству мы должны помогать, даже в ущерб любимой нами эстетики, из трансцендентного эгоизма, по страху загробного суда»...