Читаем Избранное полностью

Несколько произведений искусства были присвоены Герингом, но не для личного пользования, а для музея, который Гитлер намеревался открыть в Линце. Розенберг протестовал против подобного присвоения на том основании, что в его обязанности входило хранить все коллекции в нетронутом виде вплоть до конца войны, в надежде на то, что в отношении этих предметов можно будет достичь мирного соглашения.

Розенберга обвинили также в хищении тысяч железнодорожных вагонов с мебелью. Мебель эта принадлежала евреям, покинувшим свои дома при немецком наступлении на Париж. Еврейские квартиры были опечатаны сроком на 90 дней, после чего имевшееся в них имущество было конфисковано как брошенное, поскольку его сохранность нельзя было обеспечить. Впоследствии оно передавалось немецким гражданам, чьи дома были разрушены союзническими бомбардировками. Немцы опять-таки надеялись достичь соглашения по этим предметам при заключении мирного договора.

Министерство Розенберга получало большое количество жалоб, каждая из которых тщательно изучалась. Многие из жалоб были признаны необоснованными. В Нюрнберге же было сочтено, что все эти жалобы были обоснованными. Письма, полученные Розенбергом, использовались в качестве доказательства его вины – несмотря на то, что ответы его на эти письма были утеряны. Было решено, что эти жалобы и письма доказывают «добровольное участие в Общем плане».

Розенберга обвинили в том, что он сговорился с Заукелем с целью получения «рабов» с оккупированных территорий для военной промышленности. В ответ Розенберг, Заукель, Шпеер, Геринг и Зейсс-Инкварт заявили, что если бы не союзническая блокада, то никакого «разграбления» и «рабства» не понадобилось бы, а также что морская блокада была противозаконной и привела к массовой безработице на оккупированных территориях и что, согласно 4-й Гаагской конвенции о сухопутной войне, оккупационные правительства вправе требовать платы в виде услуг. Что касается «рабов», то они получали ту же зарплату, что и немецкие рабочие, исполнявшие трудовую повинность. Функ сообщил, что в течение войны «рабы» отправили своим семьям 2 миллиарда рейхсмарок из своих зарплат (XIII 136 [153]). Зейсс-Инкварт сообщил, что в одной только Голландии блокада сделала безработными полмиллиона человек, и что, если бы им не была предоставлена работа (либо на добровольной, либо на принудительной основе), то они бы вступили в движение Сопротивления, которое было противозаконно согласно международному праву. Они были вполне рады работать на немецких оборонительных сооружениях в Голландии, поскольку это делало менее вероятным вторжение союзников через Голландию (возможность вторжения союзников явилась также причиной депортации голландских евреев) (XV 662-668 [719-726]; XIX 99-102 [113-115]).

Фриче и другие сообщили, что «рабы» могли свободно прогуливаться по улицам всех немецких городов (XVII 163-164 [183-184]), имели более чем достаточно денег и контролировали чёрный рынок (XIV 590 [649]). Кроме того, сотни тысяч этих «рабов» отказались покидать Германию после войны, несмотря на то, что их страны были теперь «освобождены», а Германия лежала в руинах (XVIII 155 [172-173]). И, наконец, «рабы» вовсе не стали бунтовать в конце войны (XVIII 129-163 [144-181], 466-506 [509-554]; XIX 177-216 [199-242]; XXI 471-472 [521-522]).

Заукель показал, что во Франции набор рабочей силы для «рабского труда» проводился французским правительством и французскими коллаборационистскими организациями. Многие хотели работать «по принуждению», чтобы избежать репрессалий со стороны Сопротивления (XV 1-263 [7-290]), и все они получали ту же зарплату, работали на тех же договорных условиях и пользовались теми же привилегиями в области здравоохранения, что и немецкие рабочие.

Что касается «грабежа» оккупированных территорий, то туда, наоборот, нужно было доставлять множество ценного оборудования. В СССР при отступлении было уничтожено буквально всё, поэтому немцам приходилось ввозить туда своё собственное, дорогостоящее оборудование. Отступая, немцы забирали с собой всё ввезённое ими оборудование; это было названо «грабежом» (IX 171-172 [195-196]).

Примером жалобы, ставшей «преступлением», была история о «посетителях театра, угнанных в рабство». Заукель несколько месяцев изучал эту жалобу и установил, что речь шла о случае, когда один трудовой подрядчик прервал вечеринку, организованную для его рабочих, чтобы отправить их на другое рабочее место (XV 17-18 [25-26]).

По мере того, как положение Германии на фронтах становилось всё тяжелее, немцам требовалось всё больше рабочих рук. Если союзники имели право конфисковывать имущество нейтральных стран в открытом море, то немцы уж точно имели право использовать ресурсы оккупированных стран на суше.