В мае 1939 года Гитлер сообщил Мильху, что в производстве бомб в полном объёме нет необходимости, поскольку никакой войны не будет. На это Мильх ответил, что полного объёма производства бомб в любом случае можно будет достигнуть только через несколько месяцев, поскольку для этого нужно время. В конце концов приказ о переходе на полный объём производства бомб был отдан только 12 или 20 октября 1939 года (IX 50 [60-61]; XVII 522 [566-567]).

Немецкие ВВС предназначались для оборонительных бомбардировок точечных целей; до 1938 года Германия сотрудничала с СССР и Великобританией в обмен на техническую информацию о военных параметрах (IX 45-133 [54-153]; XIV 298-351 [332-389]).

Немцы так никогда и не построили количества боевых кораблей и, в особенности, подводных лодок (XIV 24 [31]), дозволенного им по условиям англо-германского военно-морского соглашения 1935 года (XVIII 379-389 [412-425]). Это соглашение означало, что англичане признают, что Версальский мирный договор устарел. Кроме того, Гитлер по собственной инициативе ограничил запас немецких военно-морских вооружений и боеприпасов (XIX 224-232 [250-259]).

Когда началась война, многие крупные немецкие боевые корабли всё еще находились на стадии строительства, и их пришлось сдать на металлолом, так как для завершения их строительства понадобилось бы несколько лет (XIII 249-250 [279-280], 620-624 [683-687]). Согласно письменному показанию капитана одного из крупнейших немецких боевых кораблей «Гнайзенау» («Gneisenau»), когда началась война, его корабль находился в учебном плавании у Канарских островов, не имея на борту никаких боеприпасов (XXI 385 [425]).

Гитлер любил блефовать и запугивать политиков крайне нелогичными речами, противоречащими как самим себе (XIV 34-48 [43-59], 329-330 [366]), так и друг другу (XXII 66-68 [80-81]). По этой причине до 1941 года стенограммы его выступлений никогда не делались (XIV 314-315 [349-350]).

Многие из «речей Гитлера» частично или полностью являются подделками (XVII 406-408 [445-447]; XVIII 390-402 [426-439]; XXII 65 [78-79]).

Немцы полагали, что Версальский договор их больше не связывает, поскольку его условия (в частности, преамбула к пятой части) были нарушены и англичанами, и, в ещё большей степени, французами. Согласно Версальскому договору, вслед за разоружением Германии должно было последовать всеобщее разоружение (IX 4-7 [12-14]; XIX 242 [269], 356 [392]).

Гитлер сказал, что готов разоружиться «до последнего пулемёта» – при условии, что другие государства поступят точно так же; Германия, однако, не могла вечно оставаться в ослабленной позиции, при которой её в любой момент могли захватить и уничтожить. Ремилитаризация Рейнской области дала Германии естественные границы, защищающие Рур; это был совершенно нормальный поступок для любого правительства. Восточная Европа жаждала конфликта между государствами с крупными запасами вооружений, Восточная Пруссия была незащищена, а Польша открыто требовала частей территории Верхней Силезии (XII 476-479 [520-524]; XIX 224-232 [249-259]; XX 570-571 [623-624]).

Советско-французское соглашение от 5 декабря 1934 года стало нарушением локарнских договоров, однако в Нюрнберге виновной в их нарушении назвали Германию (XIX 254, 269, 277 [283, 299, 308]).

Было не ясно, нарушает ли оккупация «остаточной» Чехословакии Мюнхенское соглашение (X 259 [293-294]). Это было сделано из-за того, что СССР строил там аэродромы в сотрудничестве с чехами, рассчитывая превратить «остаточную» Чехословакию в «авианосец», с которого можно будет напасть на Германию (X 348 [394-395]; 427-430 [480-484]).

Как известно, Рузвельт заявил, что интересы США простираются на всё Западное полушарие, а англичане хотели превратить в свои доминионы чуть ли не полмира, так что интересы Германии вполне могли простираться на часть Чехословакии. От Праги до Берлина было полчаса лёту, и чешские действия представляли явную угрозу безопасности Германии.

Вообще, нет таких договоров, которые бы длились вечно. Все договора рано или поздно становятся устаревшими и заменяются новыми. Это, как правило, предусматривается в самом договоре в виде формулировки «rebus sic stantibus» («при неизменном положении вещей», «пока обстоятельства не изменились»). А к 1935 году Версальский и локарнские договоры явно устарели.

Альфред Розенберг и Эрнст Заукель

Как и Франка, Розенберга обвинили в «хищении» и «разграблении» произведений искусства. И Розенберг, и Франк отметили, что, согласно положениям 4-й Гаагской конвенции о сухопутной войне, Германия была обязана охранять произведения искусства, а для этого их необходимо было вывозить из района боевых действий. Произведения искусства аккуратно упаковывались, оценивались и реставрировались. Если бы немцы действительно хотели «грабить» и «мародёрствовать», то для этого им не нужно было бы составлять каталоги всех этих предметов, занося в них точную информацию об имени, фамилии и адресе владельца, если те были известны.