Читаем Избранное полностью

А потом начали распространяться по деревеньке странные слухи, которые обсуждались по вечерам, когда мужики собирались в избах выкурить трубочку-другую. Слухи о том, что многие молодые финны уходят в Германию, чтобы там, на чужбине, сражаться с врагом. Так что, может быть, недалек день, когда и на своей земле эти овладевшие военным искусством мужчины возьмутся за оружие, и именно сейчас, когда во всем мире идет война, Финляндии удастся сбросить ярмо угнетения… Потом поползли слухи, что то тут, то там видели человека, вербовавшего добровольцев в Германию, и что жандармы охотились за ним, как за диким зверем…

И не было ему с тех пор ни сна, ни покоя, пока он не увидел вербовщика своими глазами, пока не отправился из дому солдатом в Германию. Так, двадцатилетним парнем он ушел, а точнее почти тайком улизнул, из долины своего детства, унося в сердце мечту о независимой и свободной Финляндии. А возможно, что это была не единственная мысль, гнавшая его из дому, и ему просто надоела тишь в глухой деревушке, однообразная и тяжелая работа в поле или под пологом леса, и захотелось какой-то новой, неизведанной жизни…

А там, в посеревшей от времени избушке, тихо всплакнула старая мать, и соленая слеза скатилась по ее морщинистой щеке; отец, угрюмый, с каменным лицом, уставился в одну точку и сказал, посасывая трубку, что во всем виновато учение и это из книг их сын набрался всяких вздорных мыслей, а теперь вот отправился искать приключений.

С тех пор прошло уж больше десяти лет.

* * *

Потом, в лагере Локштед, парню из глухой лесной деревеньки пришлось разочароваться в своих мечтах. Нечто, что казалось ему раньше таким красивым, возвышенным, парящим где-то недосягаемо высоко, рухнуло наземь. Неужели же это и есть жизнь борца за свободу родины? Казарма, повергающая в уныние своей аккуратностью и чистотой; ровный, без единого бугорка, серый плац. А где же военная доблесть? Похоже, что для этого места куда больше подходит покорность побитой собаки. Что ж, многие мудрецы проповедовали смирение как лучший выход для человека.

И покатились дни. Резкие немецкие команды. Построения, марши. Выпяченные колесом груди и вздернутые головы. И пусть в душе у тебя уже давно живет рабская покорность всему, но ты солдат и обязан походить на льва. Занятия на плацу, отработка ружейных приемов, учебная стрельба и марш-броски, бесконечные марш-броски по пылящим дорогам, длинные переходы со скаткой за плечами.

Так, в убийственном однообразии, прошел срок учебы. Постепенно он втянулся, привык. Ведь от этого никуда не денешься, если хочешь действительно что-то совершить, а не только мечтать по-пустому. Надо овладевать военным искусством, чтобы после не испугаться кровавой бойни, ибо только кровью можно вернуть свободу родине. Одними слезами горю не поможешь.

На фронт, на войну! Мечтающему о свободе родины деревенскому парню и война тоже показалась чересчур прозаичной. Не было ничего возвышенного в том, чтобы лежать, прижавшись к земле, в глинистой траншее и слушать, как свистят над тобой в воздухе гранаты, как вспарывают они землю и разбрызгивают вокруг землю и осколки. Треск пулеметов, иногда омерзительные облака отравляющих газов. Время от времени шли в разведку, и тогда приходилось долго продираться сквозь путаные заграждения из колючей проволоки. Частые перестрелки и редкие попытки атаковать. Изредка приходилось отражать атаки неприятеля. Кое-кто из финских парней погиб, нескольких ранило, в том числе и его. В руку угодил осколок гранаты. Так что и его кровь пролилась на промерзлую землю Курляндии, пролилась во имя его маленькой Суоми, хотя и так далеко от родных мест. Лежал в госпитале и вновь вернулся на фронт. Бежало время, и все оставалось по-прежнему. Войне и конца не было видно. Его охватило отчаяние и сомнение, что, может быть, так ничего и не произойдет, что они пошли по ложному пути и напрасно отдают свои силы, пот, кровь и жизни, сражаясь на стороне великой Германии против великой России. Так думал не он один, так думали и многие другие. Пришло отупение, будь что будет.

Но вот слышится шум из России! Царь свергнут! И для Германии война на этом фронте прекращается. Побежденная, взбудораженная революциями Россия заключает мир. Что же, что же будет теперь? Даст ли свободная Россия свободу и Финляндии тоже, захочет ли великая восточная республика жить в дружбе и братстве с нею? И что ждет теперь их — немецких егерей?

Вот уже доносится шум и из самой Финляндии. Финляндия поднимается, поднимается простой люд в городах и деревнях, затерянных среди заиндевелых лесов. Он разбивает оковы, которые нес так долго и терпеливо, лишь про себя сетуя на свою горькую долю. Теперь ему стали нужны предводители, и он призывает своих сыновей, овладевших искусством воевать в чужих краях. Итак, час пробил, занимается новый день. И немецкие егеря плывут в Финляндию.

* * *