Читаем Избранное полностью

Извозчик прибыл, и капрал вскарабкался на дрожки, а дама уселась рядом с ним. На темных улицах слышался только цокот копыт. Капрал, казалось, уснул. Временами он вдруг просыпался, входил в раж и кричал: «Извозчик, поворачивай!» Потом он начинал ругаться с кем-то и вновь засыпал.

Но когда дрожки остановились, он очень бодро спрыгнул на землю, выпрямился, щелкнул каблуками и взял под козырек.

— Спокойной ночи, госпожа!

— Да нет, что вы! — сказала дама. — Так не пойдет! — Она рассчиталась с извозчиком и пояснила при этом: — С этими сельскими родственниками иногда прямо беда…

Извозчик усмехнулся в усы, причмокнул, и лошадь тронулась.

— Нам, наверно, пора отправиться на покой, — сказала дама капралу, который теперь стал молчалив и послушен.

…Когда капрал Корппи проснулся, он обнаружил себя лежащим на мягкой белой постели, без френча и сапог, но в брюках. Ему сразу же бросилось в глаза, что его видавшие виды суконные брюки на белой простыне выглядели грязной рванью. В голове шумело, и во рту все пересохло. Ему казалось, что рот его превратился в вороний клюв.

Капрал повернулся на другой бок, увидел на тумбочке графин с водой, протянул руку и начал жадно пить. Стало немного легче. Был уже день, хотя в комнате из-за спущенных штор царил приятный полумрак. Комната была обставлена очень роскошно. Полированное дерево, кожаная обивка, на стенах картины.

Капрал Корппи выругался про себя и подумал, что, вероятно, совершилось чудесное превращение. Но на его френче, висящем на спинке стула, вместо генеральских эполет по-прежнему тускло блестели вековечные помятые и грязные лычки капрала. В его голове блеснула мысль: «Чертов Нэнянен, куда он меня затащил…» Но капитан превратился в пар, исчез, и капрал никак не мог уцепиться за кончик логической нити, чтобы хоть что-нибудь вспомнить!

Он встал и вздернул штору. Вот это да! Это здорово! Вот это действительно комната! Босые ноги почти по щиколотку утопали в ковре. В окно виднелся двор с голыми деревьями и кустами: блестел под вешним солнцем чуть потемневший снег. На столике лежали сигареты, сигары и даже трубочный табак. Он набил свою носогрейку и опустился в кресло, в которое провалился так глубоко, что даже испугался.

В дверь постучали. И он увидел далеко не молодую, выхоленную госпожу. Она была одета в синее, а голубые глаза смеялись.

— Доброе утро! Как вы себя чувствуете?

Корппи поднялся из кресла я поклонился:

— Спасибо, неплохо. Я только немного удивлен. Надеюсь, я не слишком досаждал вам?

— Не очень, насколько мне известно…

— Вообще-то я должен был бы задать знаменитый вопрос: где я?

Даже это показалось забавным. Она подошла ближе, и Корппи теперь окончательно убедился, что она далеко не первой молодости.

— А где вы по вашим планам должны быть?

— По моим планам? — переспросил Корппи и решил говорить напрямик. Возможно, этой роскошной даме, несомненно его хозяйке, это понравится. Он махнул рукой. — Никаких проектов я не составлял. Но, судя по некоторому опыту, мне следовало проснуться в совершенно иных условиях. Какое пробуждение! Взять, к примеру, этот ковер. По идее, это должен быть твердый цементный пол, не слишком-то чистый и даже не сухой. С похмелья глотка вот-вот растрескается. И когда вдоволь накричишься и поколотить дверь ногами, тебе наконец сунут какую-нибудь ржавую жестянку с капелькой водицы.

Дама уже не улыбалась. Она серьезно смотрела на Корппи.

— Да! Ну, на этот раз вам повезло…

— Несомненно. Но когда вот так выходишь из привычного круга, то начинаешь чувствовать беспокойство, неуверенность.

— Небольшое беспокойство всегда полезно. Вчера вы были совсем пьяны…

— Как свинья, — признался Корппи.

Дама объяснила ему, как найти ванную, и ушла. Безусловно, этот шикарный особняк и эта шикарная старушка одна из тех, кого судьба сочла более достойным лучшей жизни. Голову капрала Корппи сверлила мысль: «Надо быть как можно обходительнее, это может заметно скрасить жизнь…» Он тщательно умылся, но его смущало, что мундир так замызган и непригляден. А кто знает, может, хозяйке и нравится его внешний вид, может, она хочет познакомиться с бесшабашным фронтовиком… А в этих штанах и этом френче капрал Корппи чувствовал себя прекрасно…

Его позвали к столу. Прислуживавшая им изящная фея с любопытством взглянула на гостя. Но капрал в своей отваге был непоколебим. «Ого, куда ты залетел, черный ворон», — размышлял он.

Свежая скатерть, свежие цветы и натуральный кофе. Да, эта старушка, черт возьми, из состоятельных и дальновидных! Весной тысяча девятьсот сорок третьего года — и настоящий кофе! Кроме того, рядом с чашкой капрала Корппи стояла рюмка коньяку.

— Голову поправить, — сказала госпожа. — Думается, это будет вам кстати. Но дай только этого побольше, и даже самый стойкий солдат свалился с ног, как это можно было видеть вчера…

— Да, — вздохнул Корппи, — вчера это можно было видеть…

— Обещайте же забыть об этом на долгие времена. — На сей раз это выйдет само собой, — сказал Корппи. — В моем кармане нашлась только несчастная пятерка.

— Неужели вы не пьете только тогда, когда нет денег?