Читаем Избранное полностью

Когда он наконец немного отрезвел и решил направиться в часть, то сообразил, что за поездку эту ему не отчитаться без помощи домашней Катарины. У нее, конечно, есть деньги — хвала принадлежащему им лесу и ее хозяйственности. Но насколько охотно она согласится расстаться с ними — это вопрос другого порядка. Если она, припертая к стене, и согласится на это, то уж изрядной головомойки не избежать… К счастью, война еще продолжалась, и жизнь предвещала изменения…

Возвратившись в подразделение, прапорщик был в наихудшем расположении духа. Он поскандалил с новым фельдфебелем. К великому удивлению прапорщика Соро, фельдфебель стал ему возражать. Как он смеет, этот замухрышка, которого он вывел в люди!.. Теперь он сидит за столом фельдфебеля, нередко под мухой, с рожею, испачканной чернилами и копиркой… Весь стол завален неразобранными бумагами, а еще хвастается, что справляется… И обнаглел настолько, что грозится написать в инстанцию, где знают, когда и как произошло повышение Соро в чин прапорщика…

И написал-таки. В этом Соро убедился несколькими днями позже, когда его вызвали к командиру. Командир, тщедушный, костлявый старикашка, разошелся. Он кричал, что хоть он и знал, что Соро шалопай, но не поверил бы, что Соро может позволить себе такую глупую выходку. Кинуться очертя голову в самодельные офицеры! И в полнейшей невинности пребывать в этой роли целые месяцы! Неслыханно! Командир размахивал бумагой, удостоверявшей, что Вяйне Матиас Соро никогда не производился в прапорщики…

Соро смутился и сник. Да, ему, как всегда, не повезло. Ведь он все время предчувствовал, что так и будет. И все-таки он продолжал бубнить, что существуют-де и другие документы и что он видел их собственными глазами…

— Вы пойдете под суд, под трибунал! — орал командир.

Однако тут же Соро стало ясно, что это была только угроза. Дело решили замять. Соро должен объясниться перед своим подразделением, уплатить излишки денежного довольствия, которое он получил за время вольготной жизни офицера. После этого он получит перевод в другое подразделение и может попытаться начать новую жизнь в прежнем чине фельдфебеля… Короче говоря, отделается он довольно легко.

— Вы, хитрец, наверное, уже и сами догадались, что это делают не ради вас, — пояснил командир, — просто, чтобы из-за вашей глупости не пострадали ни в чем не повинные люди…

Офицерская карьера Соро на этом кончилась. Звездочки прапорщика с петлиц пришлось отпороть. Теперь он и сам не мог понять, как додумался до такого, как это нечистый его попутал нацепить звездочки… Но такова уж, видно, судьба… Видимо, такой крест достался на его долю.

Некоторое время Соро ходил без всяких знаков различия. На нового фельдфебеля, сержантишку, он поглядывал свирепо. Вот он хорохорится за его, Соро, бывшим столом, этот жалкий замухрышка, с рожей, испачканной чернилами и копиркой. Стол завален неразобранными бумагами, и он еще воображает себя борцом за честность…

Потом пришел-таки денежный перевод от домашней Катарины, и Соро облегченно вздохнул. При всей своей скаредности Катарина сообразила, видно, что муж попал в переплет.

Теперь он может внести недостачу и сдать кассу своему преемнику. После этого он получил свои документы и незаметно отправился к месту своего нового подразделения, на другой участок фронта.

Он ехал с колонной отпускников и сидел, съежившись от холода, одинокий и безмолвный, где-то в углу крытого картоном кузова. Закончился один из этапов его жизненного пути, и начался новый. Вечные лычки фельдфебеля вновь красовались на его петлицах. Но война еще продолжалась, мир линял, менял кожу… Игра еще не сыграна. Пока что можно довольствоваться и тем, что падение в фельдфебели произошло мягко: он упал, как падает выброшенная кошка, — на лапы…

Во время остановки за чашкой эрзац-кофе он встретил знакомых. Какой-то лейтенант с дубленным от ветра и стужи лицом пристально смотрел на него. Наконец послышалось радостное восклицание:

— Черт возьми, да ведь это Соро!

Фельдфебель тоже узнал лейтенанта. Это Йоппери, один из его первых курсантов в те далекие времена, когда он муштровал новобранцев. Три месяца этот парень выполнял его команды «смирно», «равнение», а потом его направили в специальную офицерскую школу. Теперь Йоппери — лейтенант, судя по несколько обтрепанному виду, он едет с фронта. Но он узнал бывшего сержанта! Соро был доволен: в конце концов он человек, которого помнят.

— А ведь тогда мы вовсе не принимали все это всерьез, — говорил Йоппери. — Но теперь убедились, что армия — это единственно стоящее дело… А ты по-прежнему ходишь в фельдфебелях, хотя и служишь куда дольше, чем мы, так называемые офицеры?! Ты же служил еще в то время, когда мы все считали это детской забавой… Что, в отпуск?

Нет, Соро просто переезжает на новое место.

— Но ты же одет, как будто едешь на парад победы! А у нашего брата и сапоги-то почти разваливаются. Послушай, давай махнемся сапогами! В отпуск все же приятнее ехать в обуви, из которой не выглядывают пальцы…