Читаем Избранное полностью

Но Соро был не из тех, которые из-за пустяков предаются унынию. Ну что ж, пусть ему придется вернуться на неприветливые берега лесного озера, где все так знакомо и даже тягостно, к прежней Катарине… Зато эта, домашняя Катарина хоть догадается выразить свою радость, например, по поводу повышения мужа в чин прапорщика. Приятно также показать соседям, что ему повезло. Это подействует на них по-разному, в зависимости от характера. Кое-кого это заденет за живое. А наследники побегут встречать отца. Иногда это тоже приятно. Неплохо выйти на берег бушующего озера, как бы показывая, что, несмотря на бурные времена, жив еще курилка.

Все это только временное явление — ведь война еще вовсе не кончилась, а это значит, что можно кое-что повидать, будут и новые Катарины, и новые чины… И совсем нет надобности воображать себя неудачником, которому никогда ничего не достается…

С этими мыслями Соро уснул на мягком диване безмятежным сном младенца.

Потом новые сапоги новоиспеченного прапорщика впервые познали кряжистые корневища и камни на лесной тропе, скользкие жерди, переброшенные через болото, и даже мягкую, засасывающую топь его. Они прошуршали по береговой гальке, потерлись об упоры на днище лодки, затем затопали и зашаркали по подгнившим половицам лесных хуторов. Потом их вычистили и смазали: короткий отпуск прапорщика Соро кончился, он вернулся в действующую армию.

В те моменты, когда Соро был не на высоте и не видел происходящих в мире величайших перемен и когда его не беспокоила мысль, что он может оказаться обделенным и отпихнутым в свою прежнюю дыру, где царил полнейший застой, короче говоря — в минуты трезвости Соро часто думал, что его чин прапорщика покоится на весьма шатких основах. Иногда он подумывал, не отпороть ли звездочки и не заменить ли их опять широкими, верными лычками фельдфебеля. Но и это было теперь трудно сделать: слишком многие уже успели увидеть его и поздравить с чином прапорщика. Ведь и жена и вся округа на его родине видели его поднявшимся до звезд… Приходилось продолжать начатое. Слишком уж незначительным событием казались какие-то там звездочки прапорщика в этом огромном котле, в котором варились все страны и народы…

Но он чувствовал себя не совсем уверенно. Постоянное беспокойство и навязчивые мысли сделали его еще более падким на горячительные напитки.

Чуть-чуть захмелев, он чувствовал, что все идет как надо: ему казалось, что офицерское звание прекрасно соответствует его выправке, и, встретив на улице знакомого, он рассказал, как Эско Карху в штабе округа набросился на него и выругал: о чем, мол, ты, братец, только думаешь? Какое ты имеешь право ходить в фельдфебелях! Потом подняли документы и показали… В тот момент Соро даже слышал шелест бумаг, видел свою фамилию среди убористой машинописи и толстый, покрытый волосами палец капитана Карху, указывающий на его фамилию.

Итак, прапорщик, находясь все время в состоянии легкого опьянения, продвигался в направлении своего подразделения, а в его кожаном портфеле и огромном рюкзаке было такое изобилие спиртного, что его хватило на целую пирушку, которую он устроил своим начальникам и новым друзьям-офицерам. Все прошло гладко. Никто, видимо, особенно не удивлялся тому, что произошло с фельдфебелем Соро. Все восприняли это повышение как вполне закономерное явление.

В офицерском чине он, конечно, не мог продолжать исполнение обязанностей фельдфебеля. В подразделении как раз была вакансия офицера по хозяйственной части, обязанности которого Соро приходилось временно исполнять и прежде. Это было очень кстати. Фельдфебелем назначили другого человека — одного из сержантов. Таким образом, повышение Соро открыло и другим новые возможности и горизонты…

Шли дни, и офицерские звездочки Соро начали казаться делом обычным, будничным. Он получал офицерское жалованье, ему выписали удостоверение прапорщика. Никаких щекотливых вопросов ему не задавали.

Позиционная война становилась все однообразнее, наступала зима, иногда громыхали пушки. Прапорщик Соро сидел и перелистывал бумаги. Он чувствовал удивительное беспокойство и жажду деятельности. Он никак не мог усидеть на одном месте, а организовывал себе поездки и всякие командировки.

Однажды, получив в штабе денежное довольствие для своего подразделения, он покатил в город, налакался водки, и жизнь опять стала казаться ему прекрасной. Он важно восседал за столиком в ресторане, на груди его сверкали орденские планки и всякие медали. Деньги у него в планшетке, и предъявляемые официантами счета он оплачивал из пухлых, как библия, пачек ассигнаций. Он был на высоте положения, и звание прапорщика казалось ему столь незначительным делом, что не вызывало в нем никаких сомнений. Наоборот, человек с его данными должен быть по меньшей мере в чине полковника, и это не могло вызвать никаких возражений…