Читаем Избранное полностью

— Так… — сказал Гаврилов, внимательно прослушавший этот воспроизведенный по памяти Юсиным документ. — А какого ж ты хрена паясничаешь?..

— Не знаю… — вздохнул Юсин. — Больно легко мы свалили все на отказавшую взрывчатку того, февральского, взрыва… Хотя по логике так вполне бы могло случиться.

— Короче.

Юсин хитро покосился на Ивана Федоровича:

— Да вы не нервничайте… Конечно, все могло быть… При том взрыве часть взрывчатки не сработала. Бывает? Бывает… В процессе выпуска руды она вместе с минным карманом осела к рудной пробке в пальцевом восстающем…

— Ну…

— …и взрыв фугаса, который поставил Григорий, явился инициатором взрыва ее… Вот и фугануло.

— А ты бы чего хотел? — зло спросил Иван Федорович.

— Правды, — с ходу ответил Юсин. — Был я у Григория в больнице.

— Ну?

— Он как-то странно молчит.

— А тебе, чтобы пел, надо?.. — сказал Иван Федорович. — Пошел бы ты!

— Ладно, — заулыбался Юсин.

Колонна затягивалась в сквер, к трибуне. Лица Кряквина и Скороходова посерьезнели. Потверже они стали печатать шаги.

— Слава советским горнякам, покорителям земных недр! — громыхнул усиленный динамиками голос.

Кряквин увидел на трибуне Верещагина, уже основательно припорошенного снегом. Верещагин тоже увидел его и кивнул, улыбаясь…

Перепадное, разорванное ветром «ура» поползло над потоком… Вот когда и протиснулась к Надежде Ивановне Зинка. Она давно уже, с самого начала демонстрации, все приглядывалась и приглядывалась к матери Григория, никак не решаясь подойти к ней.

— Здравствуйте…

Надежда Ивановна отчужденно посмотрела на Зинку:

— Здравствуй… Что скажешь?

— Я узнать… Как он там?

— Григорий, что ли?

— Ага… — кивнула Зинка.

Колонна пошла побыстрей. Вокруг гремело «ура». Надежда Ивановна взяла Зинку под руку.

— Это уж не ты ли его кусаешь, а? Пришел как-то весь обцелованный…

Зинка потупилась.

— Да ты не обижайся. Ешь, если хочешь, его на здоровье. Чего раньше-то к нам не приходила? Я про тебя и не знала…

— Да так…

— А сейчас, видишь… — Надежда Ивановна шмыгнула носом. — Оборвало его… Лежит весь в бинтах. Пластырем залепили всего, как окошко в войну. Поди, такой тебе не нужен?..

— Какой? — вскинулась Зинка.

Надежда Ивановна отмахнулась и вытянула из рукава носовой платок…

— Ура! Ура-а-а! Ура-а! — ревела колонна.

За поворотом, перед мостом, шествие заканчивалось — рассасывались здесь шеренги. Скороходов, покомандовав насчет праздничной бутафории — флагов, транспарантов и прочего, предложил Кряквину:

— Пошли, Алексей Егорович, в кривую. Согреемся маленько. Там сейчас все наши будут…

«Кривой» в Полярске называли столовую, размещенную в здании гостиницы, что по дуге огибала центральный сквер.

— Алексей Егорыч! Товарищ главный инженер! — услышал Кряквин. Оглянулся. Так его давно не называли — отвык даже. С противоположной стороны улицы ему махал рукой Павел, персональный шофер Михеева. — Идите сюда! Вас зовут!..

— Извини, Сергей Антоныч… — сказал Кряквин Скороходову и стал пробираться сквозь толчею.

— Привет, Паша! С праздником! В чем дело?

Павел загадочно улыбнулся. Показал головой на машину. Кряквин пригнулся и… увидел Михеева. Даже развел руками от удивления, быстренько обошел машину и открыл дверцу:

— Вот это да! Не ожидал… Ей-богу! И разведка не донесла ничего… С праздником, Иван Андреевич!

— Вас также. Садитесь…

Кряквин влез в машину.

— Это надо же!.. Когда прилетели?

— Сегодня ночью.

— Да-а… Нет чтобы обрадовать сразу-то?

— Инкогнито. Зачем вам сон нарушать?

Машина скатилась к железнодорожному переезду и пошла колесить закоулками, обросшими деревянными домами, кружным путем выбираясь снова к центру Полярска.

— Ну как вы, Иван Андреевич? — спросил Кряквин, так и не придумав другого вопроса.

— Как видите… Встал. Пора уж. Вы и не представляете, как обрыдли мне эти… в белых халатах… Прямо вот здесь вот сидят! — Михеев показал на горло.

— У вас и в машине лекарствами…

— Провоняешь… Хоть в химчистку сдавайся. Как вы-то, Алексей Егорович? Я, честно говоря, рад вас видеть. Рад…

— Я тоже, — тепло ответил Кряквин.

— Да-а… — протянул задумчиво Михеев. — А что, если бы я вас на рюмку чая пригласил? Не отказали бы?..

— Спасибо.

— Вот и хорошо. К дому, Павел, пожалуйста.

В машине было тепло. Приемничек рассказывал о параде на Красной площади. Михеев сидел похудевший, осунувшийся. Без шапки. Кряквин украдкой взглядывал на директора, с грустцой отмечая на его тщательно выбритом лице резче обозначившиеся морщины и седину, теперь уже почти полностью обморозившую крупный затылок.

— Может быть, мое приглашение… — начал Михеев.

— Нет, нет, Иван Андреевич, — остановил его Кряквин. — Я абсолютно свободен.

— Это прекрасно… — со странной усмешкой качнул головой Михеев.

— Ну вот! Наконец-то!.. — воскликнула радостно Ксения. — Явились не запылились!.. Помереть прямо легче, чем вас дожидаться! — Она шумно засуетилась. — Раздевайтесь скорее!

— С праздником вас… Ксения Павловна… — сдержанно сказал Кряквин и угловато затоптался в прихожей, шаркая ногами о коврик.