Читаем Избранное полностью

Вот он — «кабан»!..

Полста метров пространства открытого тира основательно уменьшают саму фигуру «зверя». И все равно рожденный типографией «вепрь» — хорош!.. Красив даже… Шерстистое тело его схоже с черным снарядом. Художник, рисовавший кабана, видимо, осознанно пугнул его воображением, и кабан, освеженный этим передавшимся ему испугом, задавил в себе нервное хрюканье, тупо копнул воздух гнутым клычком и — рванулся под выстрел, выкидывая из-под себя коротенькие ноги…

Злобная спазма сломала буквой «г» его жесткий хвост… Взорванная железными копытцами земля смешалась с неживой, тоже типографской, осокой…

Теперь все внимание на Якова… Крашеная фанера демонстрационного щита, которым ребята попытались отгородить бойницу — место стрелка — от тягучего сквозняка, поперек режущего тир, отлично «рисует» фигуру Якова: плотную, тяжеловатую…

Раз! Нет. Еще короче — полраза! — и пятикилограммовая винтовка, увенчанная трубой оптического прицела, влипла в борцовское плечо Якова, ладным и легким движением переместившись от бедра… Замшевая кокетка кожаной куртки хорошо взяла на себя упор приклада…

А «кабан» уже успел «пробежать» метра три…

Щека Якова на прикладе, глаз в окуляре прицела, палец на курке… И кажется, все так свободно, так легко… Ну, а если чуть-чуть внимательнее?.. Вон видите, верхняя губа Якова оттянута книзу, отчего побледнели крылья массивного носа… Это уже напряжение… От него и вся кожа лица разглажена чересчур… Кажущесть легкости работы стрелка по «кабану» — обманчива… Винтовка весом в 5 килограммов вскидывается на свободно вытянутые руки. Без упора… И силовое удержание ее требует физической подготовки…

«Кабан» скользит как по маслу… Остается всего полторы секунды, а нужно еще подвести пенек прицела под ту, старательно прощупанную пулями на тренировках, заветную точку на «кабаньей» морде, удержать единой поводкой корпуса пенек и…

Что такое полторы секунды? Секунда? Полсекунды?

Это ВРЕМЯ.

О времени и о себе мы задумываемся не часто. Время горькая пища ученых и поэтов… Мы спешим и жить, и чувствовать… Мы привыкли оправдывать и обманывать свою якобы свободу во времени прагматической необходимостью того-то или того-то… «Надо, Федя, надо…» — подмигиваем мы друг другу, стереотипной шуточкой сглаживая возникающую паузу…

Если бы не существовало во времени, кое отпущено нам для того, чтобы жить, порою больно тормозящего нас понятия несбывшееся, мы навряд ли сумели бы ощутить и осознать когда-нибудь независимую от нас, грозную силу времени…

…Сейчас Яков спустит курок. Сотворит, казалось бы, элементарное, простейшее движение указательным пальцем, тепло от которого уже передалось бездушному металлу спускового крючка, и — произойдет выстрел…

Погодите… Стоп! Остановим мгновение. Когда напряженно думаешь о чем-то одном или пишешь — в мыслях или на бумаге, — это все-таки возможно… Давайте потревожим независимость ВРЕМЕНИ…

Рационализм и практицизм века, в котором прописаны мы, нет-нет да и подкинет пропитанные здравым смыслом вопросики: ну хорошо, стрельба… а чему она, этот ваш вид спорта, может научить человека, помимо умения воевать на войне или там… охотиться на дичь, еще?.. Что в ней, стрельбе, есть еще такого, что могло бы сгодиться вот прямо сейчас, в жизни?..

Есть и еще. Стрельба учит владению временем. Владению его длительностью.

ЗА ЧТО УВОЛИЛИ КИННБРУКА?

…В 1795 году на Гринвичской обсерватории приключилось одно событьице, истинное значение которому люди смогли придать лишь через 30 лет. Представьте, через 30 лет!..

А в тот, не знаю уж, прекрасный или непрекрасный, день 1795 года директор Гринвичской обсерватории Маскелин был чрезвычайно сердит. Сердит на астронома Киннбрука…

Этот Киннбрук с опозданием на полсекунды (!) отмечал прохождение звезд через меридиан. Маскелин установил ошибки «скверного» астронома — наверняка он так и думал про Киннбрука, — сравнивая его данные со своими. А уж свои-то данные директор Маскелин (директора так всегда почему-то полагают) считал непогрешимыми.

Короче, Маскелин рвал и метал… Он с треском уволил эту «бездарность», это «ничтожество»… беднягу Киннбрука. Уволил в назидание потомкам, чтобы и им не было повадно ошибаться… Вот так! Черт побери!..

Но… прошло всего 30 лет. И однажды другой, уже немецкий астроном Бессел обнаружил, что не точно отмечают время прохождения звезды через меридиан все наблюдатели. Все!.. И даже непогрешимый Маскелин…

В этом месте мне стало искренне жаль Киннбрука: поздновато больно немец-то все сообразил, а то бы можно было Киннбруку отоспаться на Маскелине…

Оказывается, что у каждого из наблюдателей есть свое среднее время запаздывания. И оно, это время, с тех пор фигурирует в астрономических исследованиях в виде коэффициента, называемого «личным уравнением».