Читаем Избранное полностью

Иоган понимающе покачал головой и устало провел ладонью по свежеподстриженному «ежику». Посмотрел на шведа как-то искоса, не меняя положения головы: Иоган так обычно и смотрит на собеседника, откуда-то из профиля, это у него, наверное, от природной застенчивости, — и будто бы про себя, только вслух, докончил то, что недоговорил чемпион:

— Потому что живущая в нас радость побед будет лишь заманчиво уверять… будто бы сможем ее испытать снова… А может быть, сможем, Гете?

Гаард с уважением, сосредоточенно дослушал перевод и, озаряясь своей доброй улыбкой, легонько похлопал Иогана по кожаной куртке стрелка:

— О-о! Ни-ки-тин…

…Иоган еще маленько понаблюдал за трепетными усилиями бабочки, как бы «болея» за нее: вползет или не вползет? — а я подумал — куда? и зачем? — решительно взял ее за составленные крылышки и снова опустил в щель…

Хлопнула дверь. Вошел здоровяк Линник, тренер команды Вооруженных Сил. Потер озябшее лицо, увидал Иогана, хитровато сощурился и вдруг зычно сказал:

— Ганя, ты чего?.. Там Железняк уже стреляет.

Слова Линника сдернули нас со стульев — ни хрена себе! — Иоган же стреляет сороковым, сразу же за Яковом… Мы так рванули по мокрым бетонкам стрелкового стадиона, что только зарябило по сторонам. Получилась добротная разминка…

Яков уже отработал два пробных выстрела, когда мы с Иоганом примчались в тир. Я уловил сбоку присутствие корреспондента из «Спортивного радиодневника». Он угрожающе махал всем рукой: мол, тише, пишу! — а сам сочинял в микрофон что-то вроде: «…вот сейчас на линии огня Яков Железняк… Погода не балует стрелков, и я бы назвал сегодняшний репортаж «Испытание холодом»…

Яков не слышал этой будущей странички радиодневника, он уже был готов к зачетной стрельбе и, весь устремленный в пространство, в котором вот-вот должна была возникнуть цель, закаменел в охотничьей стойке. Приклад его винтовки, как и положено, выглядывал из-под опущенного правого локтя. В тире накапливалась тишина, уважительная, с шелестящими шепотками — их отпускал менее знаменитый молодняк:

— Яша…

— Ну-у…

— Сейчас по червонцам замолотит… (Под «червонцами» в данном случае разумелись «десятки».)

— Ш-ш-ш…

День был подрезан тяжелым, вкось летящим, мокрым снегом. На простреленных брустверах помирала от холода трава, так и не сумев износить зеленого, летнего обмундирования. Сталисто посвечивали мелкие октябрьские лужи, и низкое, набухшее сизостью небо копировало в них заметное перемещение этой многослойной сизости.

Я смотрел сквозь оптический прицел, взяв винтовку молоденького воронежского мастера Славы Баркова, ученика Иогана, и оптический прицел, приближая мир, лишал его привычной устойчивости, наделяя скользковатой дрожью… Я в который раз поймал себя на мысли, что смотреть на мир сквозь оптический прицел странно и тревожно…

Рвано блеснул сигнал отправления «кабана». И почти одновременно тоненько взныл электромотор… Успело еще подуматься вот о чем: винтовка, когда готовишь выстрел, вроде сейсмографа… Она сверхчутко отлавливает малейшие сердцетрясения, и, чтобы быть абсолютно точным в момент прицеливания, надо, наверное, стать бессердечным…

«…Две мишени «кабана», правая и левая, с 5-ю концентрическими кругами укреплены на тележке и движутся вместе с ней поочередно вправо и влево между укрытиями, показываясь стрелку в окне шириной 10 м.

…I часть упражнения состоит из 20 и 40 выстрелов… «Кабан» идет 5 секунд («медленный бег»).

II часть. Та же серийность выстрелов, но «кабан» бежит свои 10 м уже за 2,5 секунды («быстрый бег»).

…Стрелок находится в 50 метрах от мишени и стреляет из положения охотничьей стойки.

Итак, мы видим, что стрельба стоя, трудная сама по себе, усложняется передвижениями мишени, да еще в ограниченное время. На «быстром беге» стрелок реагирует на появление мишени за 0,2 секунды. Изготавливается за 0,5. Следовательно, на прицеливание ему остается всего 1,8 секунды. Но, чтобы выстрел происходил не у «забора», надо отрабатывать прицеливание и спуск еще быстрее — за 1,5 секунды…»