Читаем Избранное полностью

Мне оставалось только улыбнуться.

— Наберитесь терпения, — успокоил он, — не нервничайте и попытайтесь не только понять, но и поверить, прежде всего поверить. Если бы грек Папагос с улицы Руаяль сумел поверить, то еще на прошлой неделе я договорился бы с ним, и тогда Пеетерс так ничего бы и не узнал об этом деле. Ведь для меня совершенно безразлично — Папагос или Пеетерс. Обе фамилии даже начинаются на одну букву. Но он не смог поверить, это не укладывалось у него в голове. Он типичный торгаш, какими изобилует наша матушка-земля. Для таких в торговле один закон: заплатил — получил. Я же просил его потерпеть и доставить мне удовольствие, разрешив наполнить его кошелек, ибо без его разрешения это невозможно. Я рассказал ему все чистосердечно и прямодушно, как на исповеди, я говорил как человек, твердо верящий в правоту своего дела, однако его идиотское молчание убедительно показывало, что суть до него так и не дошла. «Это все, сударь?» — спросил он, холодно взглянув на меня. «Все, — ответил я. — Берете или нет?»

Он гордо выпрямился и, не удостоив меня больше ни единым словом, указал на дверь. С такими, как он — Папагос III, внук Папагоса I, — нечего и связываться. Жаль беднягу! Наверное, он все еще сидит и ждет настоящего предложения, где потребуются деньги и риск, ибо ни с чем другим он принципиально не хочет иметь дела, потому что не способен верить. И он напрасно будет ждать, господин Пеетерс, напрасно будет хмурить свои густые греческие брови, похожие на усы, по крайней мере если вы поверите и согласитесь. Фома Неверующий непременно хотел своими глазами увидеть и своими руками ощупать раны Спасителя; и я не сомневаюсь, что он и после того не поверил, ибо способность верить — это дар. Это свойство человека, понимаете? Можно верить в свою девушку, в лучшее будущее, в бога, в мой танкер. Можно не верить ни во что. Папагос слишком хитер, чтобы верить. От всего сердца надеюсь, что вы окажетесь проще, иначе и вы до Страшного суда будете поджидать настоящего дела, а я буду вынужден опять искать другого. Ведь Папагос был не первым, а седьмым. Я пришел к выводу, что человеку легче в поте лица зарабатывать свой хлеб, чем принять богатство в подарок, — первое ему по крайней мере понятно. Один из таких, некто Стивенсон с улицы Буасси д’Англез, отличный иностранный специалист, работающий без компаньонов, вроде вас, когда я объяснил ему суть дела, позвал слугу, усадил его рядом с собой и только после этого разрешил продолжать. Он явно боялся, что все мое красноречие — лишь маскарад, а на самом деле я пришел его убить. Да, убедить кого-нибудь — тяжкий труд, господин Пеетерс, и я просто поражаюсь, какими мастерами своего дела должны были быть отцы нашей церкви, чтобы заставить бесчисленные массы людей проглотить их стряпню. Видно, ловкие были ребята. Ведь все предпочитают известное, обычное, проверенное, пусть это даже будет обычная нищета, известная сухая корка. Все боятся нового, непривычного. Никто не хочет сделать первый шаг. Вызвало ли бы у вас, например, энтузиазм предложение первым попробовать неизвестное мясное блюдо? Сомневаюсь! Преисподняя и переселение душ, вознесение на небеса и явление духов, Ноев ковчег и миссия Жанны д’Арк ни у кого не вызывают возражений, а вот по поводу моего дарового танкера они пожимают плечами, презрительно фыркают и наконец пускаются наутек, как от дикого зверя. Ведь вот наши русские братья уже двадцать лет безуспешно странствуют по всему миру и стучатся во все двери, желая представить свою юную дочь, разукрашенную всеми цветами радуги. И все двери тут же захлопываются перед ними. А между тем у девушки отличные рекомендации, ибо с ранней молодости она неустанно трудится на благо огромной семьи, которая прежде жила в нищете. Но все равно, вместо того чтобы дать девушке возможность проявить себя, везде хранят верность своим старым, привычным предрассудкам. А слыхали вы о человеке, который на пари стал продавать на мосту в Лондоне настоящие золотые фунты за пенни штука; несмотря на то что он шумно рекламировал свой товар, к концу дня ему удалось продать только один фунт, да и то некой глухой даме. А все потому, что люди не способны верить. Когда человеку угрожает неожиданный подарок, он начинает упираться и пятиться как рак. По крайней мере так прореагировали семь дураков. И чтобы вы не стали восьмым, я должен честно и прямо заверить: мое предложение — не подарок и не благотворительность. Я и вправду был бы сумасшедшим, если бы дал дорогостоящее объявление только ради удовольствия сделать некоего Джека Пеетерса судовладельцем и таким образом заслужить царствие небесное. В этом случае я предпочел бы отдать деньги черным в Конго. Нет, будьте спокойны, я так же заинтересован в этом деле, как крестьянин, когда откармливает свиней на убой. Вы нужны мне, чтобы я сам мог заработать. Знаете, как иногда заговорщики помогают королю захватить престол, чтобы потом кормиться за его счет. Ну, а теперь поняли вы меня или нет, господин Пеетерс, прошу вас, верьте мне.