Читаем Избранное полностью

И в сущность мной Италии любимой?

Она – не ресторана дверь стеклянная, друзья,

Толкнул, и вот внутри, все разглядел, родимый.

Вот если бы в Италии когда-то появился я,

Как там, родился я в заснеженной России,

Таким вопросом вообще не занимался б никогда,

Мне было б все известно, а не так, как ныне.

Попав на родине хоть в самый затаенный уголок,

Или в забытый скит, затерянный в Сибири,

Или в Москве, ну, может, олигарху на порог,

Я знаю, что такое русский человек в России.

Его я знаю в самой-самой потаенной глубине,

Души его извилистые тайны и не тайны.

Ее я знаю в клевете и правде, и нужде —

И над разгадкой этих тайн не буду биться я отчаянно.

Но как же вникнуть в суть кого-то из неведомой страны?

Как разгадать его чужую душу, как ее увидеть в яви?

О чем он мыслит, думает, прощупать изнутри

Все то, что скрыто в нем в падении и славе.

Когда я попадаю в Рим, то в изумлении стою всегда,

Когда оказываюсь в центре Рима – Палатине:

От зданий стенки да колонны лишь остались, а какая красота

В колоннах падших под ногами воплотилась.

Бессмертный дух гигантов – он дошел до нас и жив в веках

Для нас, таких чудовищно безвкусных,

В творениях архитектуры, в тех поэмах и стихах,

В преданиях древнейших и изустных.

Ну, кто бы плакал по теперешним-то временам, издал бы стон,

Когда бы новый Герострат поджег нелепейшее зданье?

Ему бы не проклятья – это не афинский Парфенон,

Ему бы ноги целовать, ему бы благодарность да признанье.

Ах, сколько этот новый Герострат, исчадье ада, навредил,

В теперешние времена в Италии почти что повсеместно

Заводы, фабрики построил, нефтью землю он залил,

Он треть Италии загадил —

погляди, помойки в уголках прелестных.

Конечно, самолеты строят, корабли, моднейшую одежду шьют,

Но мусор вкруг себя везде как будто не они бросают,

И неаполитанцам горы мусора прохода не дают,

А крысы, видел сам, за пятки их хватают

Италия живет вся в основном на старом багаже,

Развалины почти не реставрируются, и,

мне кажется, что этого не будет, К природе,

Богом данной, попривыкли красоте,

Ведь если не опомнятся, вся жизнь в помойке их пребудет.

Зачем я головой об стенку бьюсь,

В душе любимой мной страны копаюсь?

Ну, ничего я в этом не добьюсь,

Пока о чем я догадался, не признаюсь.

И я признаюсь, что домыслил по пути,

Что Парфеноны, Колизеи не растут у Лукоморья,

Собор Петра и Павла на Чукотке не найти,

Что колыбель гигантов – Средиземноморье.

Чудесные народы в странах, порассыпанных по всей земле.

Народ – конгломерат: хороших и плохих везде хватает.

Но райской той природы не найдешь нигде,

Той, на которой грек иль итальянец проживает.

Ведь если бы господь когда-то в древности решил

На территории немецкой греков, итальянцев поселить навеки,

То красоты он этой никогда не получил,

А только чистоту, порядок, дисциплину в человеке.

Поэтому божественной рукой он чудо разбросал,

В Италию и Грецию он бросил то живительное семя,

То, из которого немыслимою красотою мир восстал,

Которую щадит и разрушает беспощадно время.

Так будь благословенна в памяти ушедшая страна,

Которая выстраивает красоту и собственной рукою разрушает.

В ней люди все могли, а что от веры отошли – беда.

Без веры что-то делают, а что – не понимают.