Читаем Избранное полностью

Он сердито оглядел холодную комнату — потертый ковер на полу, два скрещенных флага под портретом генерала Агинальдо, сердце Иисусово на книжной полке между двумя бронзовыми подсвечниками, головы буйволов-тамарао над темными от дождя окнами. Сюда, в эту комнату, два дня назад явилась Конни Эскобар с дикими от ужаса глазами, накрашенная, в черных мехах и черной шляпке, с тускло поблескивавшим жемчугом на шее… Он вновь увидел, как она прошла через комнату к столу, видел, как она села в кресло и наклонилась вперед, тяжело дыша. Она сказала, что бегом поднялась наверх, на четвертый этаж. Когда он сел напротив нее, она стремительно подалась к нему, хватаясь руками в перчатках за край стола. Она сказала: «Умоляю вас — помогите мне, я в отчаянии!» А теперь ее тело плавало где-то в гонконгской бухте, медленно покачиваясь на волнах, и ее беспокойные глаза наконец-то закрылись во сне.

Но почему она пришла сюда? — снова задумался он, стоя посреди холодной комнаты и переводя взгляд со стола, за которым они беседовали в то туманное утро, на дверь в комнату, где умирал отец, а с двери на окна, между которыми на диване согнувшись сидел в черном монашеском одеянии Тони, сжав ладонями голову и уперев локти в колени. Жалость к брату заставила Пепе поспешно отвести глаза, и он опять уставился на стол, где лежал в ожидании отглаженный синий парадный мундир, тот, что был на отце прошлой ночью и в котором его похоронят. Нет, подумал он, поглаживая мундир, молодая беглянка, вынырнувшая из тумана, пришла сюда не случайно. Теперь ее недавнее появление здесь казалось предопределенным — она явилась замкнуть круг, завершить, закончить целую эпоху в истории. Не случайно в тот день в его сознании образ отца слился с образом этой молодой женщины, и сейчас на темной стене эти два лица сливались перед ним в неопределенно улыбавшееся одно.

Отвернувшись от стены, он обратился к брату:

— Помнишь, как вчера мы застали ее в тот момент, когда она стучалась к отцу?

Тони поднял голову и непонимающе посмотрел на него.

— А когда она пришла в первый раз, — продолжал Пепе, — и спросила доктора Монсона, я сначала подумал, что она спрашивает отца.

В задумчивости он пересек комнату и остановился перед братом.

— Ты знаешь, Тони, — сказал он, — у меня странное ощущение: мне все время кажется, что с самого начала она искала встречи именно с отцом.

— До приезда в Гонконг она, наверное, даже не подозревала о его существовании.

— Это так. И все же…

— Ты хочешь сказать, она сама не знала, какая сила привела ее сюда?

— Да. Она этого не знала, но искала именно его.

— А нашла всего лишь нас.

— Послушай, Тони, — сказал Пепе, положив руку на плечо брату. — Так не пойдет. Не вини себя. Что бы мы ни сделали…

Он оборвал себя на полуслове: дверь спальни отворилась, и в комнату вошла Рита. В ответ на их вопрошающие взгляды она отрицательно покачала головой, потом включила верхний свет и села на диван рядом с падре Тони.

— Все без изменений, — сказала она, — но у него вроде бы усилилась икота. Сейчас сестра сделает ему еще укол. Пепе, пожалуйста, сядь, не маячь перед глазами. Хотите чаю? Видимо, нам опять придется не спать всю ночь.

— Сеньора Видаль хотела приехать сюда и побыть с нами, — сообщил Пепе, тоже опускаясь на диван.

— Да, Тони мне уже сказал об этом. И очень жаль, что она не приехала. Мне бы хотелось поговорить с ней — просто по-житейски поговорить. Почему же ты ее не привез, Тони?

— Она должна была одеваться. Она хотела надеть шелковое платье и драгоценности.

— Бедняга! — Лицо Риты смягчилось. — Она, наверное, пытается таким способом отогнать страх. Это, знаешь, как некоторые свистят, чтобы не бояться темноты. А ее впереди ждут только темнота и страх. Ей теперь трудно будет засыпать по ночам. Кстати, Тони, звонил отец-настоятель. Он справлялся, будешь ли ты сегодня ночевать в монастыре.

— Нет.

— Тогда лучше позвони и предупреди его.

— Я вообще туда не вернусь, — сказал падре Тони.

Рита в удивлении раскрыла рот, посмотрела на Пепе — он сидел абсолютно спокойно и безучастно, — затем снова перевела взгляд на падре Тони. Он встал и отошел к окну.