Читаем Избранное полностью

Избранное

Франсуа Вийон , Николас Гильен , Хорхе Манрике , Хуан Руис , Поль Верлен

Над крышами Парижа весна не зашумит,И жемчуг не нанижет кудрявая Мими.Средь темной ночи слышишь (а ночь давно мертва),Как умирают мыши и как растет трава.И равнодушно диктор, не рад и не сердит,На десяти языках о смерти говорит:Как тонут тонны боли, как выполот народ,И трупы — это только торговый оборот.Но вдруг, как моря склянки, для мира и для насКремлевские куранты вызванивают час.Ты, может, из театра сейчас идешь домой…И как мне непонятно, что этот город — мой,Что над часами звезды, что я еще живой,Что даже черный воздух становится Москвой!Часы всё ближе, ближе, они томят меня.Над крышами Парижа ни звуков, ни огня.

1940

188–195. ПАРИЖ, 1940

1. «Умереть и то казалось легче…»

Умереть и то казалось легче.Был здесь каждый камень мил и дорог.Вывозили пушки. Жгли запасы нефти.Падал черный дождь на черный город.Женщина сказала пехотинцу(Слезы черные из глаз катились):«Погоди, любимый, мы простимся», —И глаза его остановились.Я увидел этот взгляд унылый.Было в городе черно и пусто.Вместе с пехотинцем уходилоТемное, как человек, искусство.

2. «Не для того писал Бальзак…»

Не для того писал Бальзак.Чужих солдат чугунный шаг.Ночь навалилась, горяча.Бензин и конская моча.Не для того — камням молюсь —Упал на камни Делеклюз.Не для того тот город рос,Не для того те годы гроз,Цветов и звуков естество, —Не для того, не для того!Лежит расстрелянный без пуль.На голой улице патруль.Так люди предали слова,Траву так предала трава, —Предать себя, предать других.А город пуст, и город тих,И тяжелее чугунаУгодливая тишина.По городу они идут,И в городе они живут,Они про город говорят,Они над городом летят,Чтоб ночью город не уснул,Моторов точен грозный гул.На них глядят исподтишка,И задыхается тоска.Глаза закрой и промолчи, —Идут чужие трубачи,Чужая медь, чужая спесь.Не для того я вырос здесь!

3. «Глаза погасли, и холод губ…»

Глаза погасли, и холод губ,Огромный город, не город — труп,Где люди жили, растет трава,Она приснилась и не жива.Был этот город густым, как лес,Простым, как горе, и он исчез.Дома остались. Но никого.Не дрогнут ставни. Забудь его!Ты не забудешь, но ты забудь,Как руки улиц легли на грудь,Как стала Сена, пожрав мосты,Рекой забвенья и немоты.