Читаем Избранное полностью

Избранное

Раны сердца!Или я впустуюСдерживал себяВ лихой судьбе?Ведь пока яИх не забинтую —Даже другаНе впущу к себе.Если ж сталоКое-что понятно,То отнюдьНе по моей вине:Это кровиПроступали пятнаСквозь бинты,Белевшие на мне.

1964

«Эти строки — вне выгод и схем…»

Эти строки — вне выгод и схем,Я надеялся: ты мне простишь их,После чтения шумных поэмОтдохнув на моих восьмистишьях.Уж и так я в долгу как в шелку,Но опять меня совесть осудит,И опять я по слабости лгу —Ибо отдыха нет и не будет.

1965

Памяти Анны Ахматовой

Дружите с теми, кто моложе вас, —А то устанет сердце от потерь,Устанет бедный разум, каждый разВ зловещую заглядывая дверь,Уныло думать на пороге тьмы,Что фильм окончен и погас экран,И зрители расходятся — а мыОжесточаемся от новых ран.

1966

Совесть

Злая совесть-каторжанка,Жизни видимой изнанка,Арестантская жена.Все равно — ты мне нужна.Злая совесть-каторжанка,Рваный ватник и ушанка,За тобой не в монастырь,А на каторгу, в Сибирь.Злая совесть-каторжанка!Ты в чужой избе лежанка,Где не спится до зари.Сам с собою говори.Злая совесть-каторжанка!Я — слуга, а ты — служанка,У доски у гробовойМы помиримся с тобой.

1958

Время осенних дождей

Мне хорошо знакома,Помимо прочих бед,Тоска аэродрома,Когда полетов нет.О, давняя невзгодаТуманов и дождей —Нелетная погодаВ поэзии моей!

1965

Перед циклоном

На море — штиль. Вода мертва от зноя,А в небе равномерно-голубомЛишь облачко одно плывет тайкомПленяя нас прохладной белизною.И так нарядно-женственно оноЧто только рыбаки и мореходыОпределят: какой оно породыИ сколько злобы в нем заключено.

1964

«Так, во флотской форменной шинели…»

М. Ю. Лермонтову

Так, во флотской форменной шинели,Черной среди серых, на снегу,Я ли не находка для шрапнели,Не подарок лютому врагу?Но, судьбе навстречу вырастая,Я иду не медля, не спеша.Где ты, Вулич? Где твоя простаяСербская и страшная душа?

14 декабря 1939

Теплоход «Сибирь»

«Жить — страшный пир не прерывая...»

Жить — страшный пир не прерывая...Горит свеча, звенит металл.Игра ведется роковая —Ты сам ее изобретал.Ты жив? — Кто эту ставку снимет?Врагам открыт твой добрый клуб.О, ты расплачивался с ними,Не горевал и не был скуп.Но чем платил ты в час печали,Наедине с собой самим,Об этом и друзья не знали,Да и не нужно это им.А дни бегут, проходят годы,И ты, сгорающий дотла,С твоею призрачной свободойВдвоем остались у стола.Что ж, кто-то где-то знает меру,И, проигравшим на пируЛюбовь и дружбу, стыд и веру,Ты продолжай свою игру!

1941