Читаем Избранное полностью

Как и Аристотель, Бэкон различал теоретическую и практическую (моральную) философию[22]; у английского философа это различение выглядит так: «теоретическая философия устремлена к познанию Творца через творение, а моральная философия устанавливает чистоту нравов, справедливые законы и Божественный культ, а также славно и полезно увещевает [человека стремиться] к счастью будущей жизни». Но если Аристотель считал наилучшим образом жизни созерцательный и, соответственно, подчеркивал значение теоретической философии, то Бэкон отдавал предпочтение моральной. Всякое познание, по его мнению, имеет целью спасение, достижение вечной жизни, средством чего являются Церковь и христианское государство: «светом мудрости устрояется Церковь Божия, строится государство верных, осуществляется обращение неверных, а те, кто упорствует во зле, могут обуздываться и оттесняться подальше от границ Церкви силой мудрости, а не пролитием христианской крови[23]. Итак, все, для чего требуется направляющая сила мудрости, сводится к этим четырем вещам, и ни с чем иным она [т. е. мудрость] соотнесена быть не может». Моральная философия, занимающаяся действиями, связанными с добром и злом, по преимуществу называется практической, все же другие науки ей подчинены. Однако «практика, понимаемая широко, тождественна любой действенной науке, и тогда многие другие науки суть практические».

По мнению Бэкона, истинное знание едино; это — знание единого правильного пути спасения, данное единому миру единым Богом: «существует одна совершенная мудрость, которая целиком содержится в Священном Писании, и она должна разъясняться с помощью канонического права и философии, и благодаря этим наукам происходит истолкование Божественной истины».

Убежденность Бэкона в том, что Священное Писание представляет собой источник всей истины, необходимой человеку, объясняет достаточно странное для современной эпохи (но не для Средневековья) использование Библии как источника научных сведений, в том числе в вопросах физики. Так, например, Бэкон указывает, что природа радуги не могла быть известна ни древнегреческим, ни арабским ученым потому, что ее можно постичь лишь на основе сказанного о радуге в Библии: «Я полагаю радугу Мою в облаке небесном... чтобы не было более потопа на Земле» (Быт 9,13), т. е. цель радуги — испарение воды, поэтому при явлении радуги всегда имеет место рассеяние воды на бесчисленные капельки и их испарение благодаря лучам Солнца, концентрирующимся в результате различных отражений и преломлений, из-за которых и возникает радуга.

Другой интересный и исторически важный пример использования Бэконом авторитета библейской книги (в действительности апокрифической) касается географии: «оконечность Индии на Востоке крайне удалена от нас и от Испании. Но от оконечности Испании на другой стороне Земли [пространства] для моря столь мало, что оно не может покрывать три четверти Земли. [...] Так, Ездра говорит в IV книге, что обитаемы шесть частей Земли, а седьмая покрыта водой». Именно это место, говорящее, что от Испании сравнительно недалеко до восточной оконечности Азии, обусловило интерес Христофора Колумба к открытию западного пути в Индию. Как известно, на этом пути Колумб вместо Азии приплыл на неизвестный в ту пору континент — Америку, хотя сам об этом так и не узнал до конца жизни.

Истинная философия, по мнению Бэкона, направлена к христианской, спасительной цели, даже если ее положения встречаются у философов-нехристиан, к которым Роджер Бэкон питает глубочайшее уважение: прежде всего, это Аристотель, но также Сенека, Платон, Сократ, И также арабские комментаторы и продолжатели Аристотеля — Авиценна, Аверроэс и др.

По словам Роджера Бэкона, мыслители-христиане долгое время отвергали нехристианскую философию по следующим причинам: Отцы Церкви — потому что она соперничала с утверждающейся христианской верой и часто была смешана с ложными представлениями, в частности, магическими; мыслители XII в. — на основе ссылок на труды Отцов Церкви, не разобравшись в причинах их мнений; современники Бэкона — т. к. «находят удовольствие в незначительном и пустом». Тем не менее, философия как таковая вовсе не противоречит христианству. Роджер Бэкон цитирует Августина: «христиане должны перенять от философов — как от незаконных владельцев — те полезные вещи, которые содержатся в их книгах», поскольку «золото и серебро философов создано не ими самими, но как бы извлечено из всеобщих россыпей Божественного провидения, которое разлито повсеместно».