Читаем Избранное полностью

Избранное

Тебемоя песня, тебе,добела раскаленная в гневе,до черноты обугленнаяв жалобе, горькой,как мокрые травы луга,как голые сосны прибрежья,что стонут на белесомветру рассвета и пламенеютпод вечер.Твой уход в никуда,не оплаканный в песнях,нашу кровь взбудоражилоднажды, когда дни еще былисветлы от ребячьих забав.Мы бродили тогдапо дремучим лесам,мы искали твой следв пене волн зеленого моряотчизны, у курящихсяжертвенников мы замирали,у погребений немели давнообветшалых, у замшелыхвалов крепостей.Под сгорбленной липоймы слушали странныезвуки, затерянные в ветвях.Так в песнях старухтлеет дух старины,едва уловимый на слух.Но дряхлое эхо увяло.В листве — его жалкий отзвукТак от глубокого звонаколоколов остаются,когда их расколют, звоночки.Народчерных чащоб,грузных медленных рек,пустынных заливов моря!Народохоты в ночи,стад и летних полей!НародПеркуна и Пиколла,Патримпа в венке из колосьев!Народ,преданный радости,проданный смерти!Пеплом стали рощи твои,а жилища — огнем,голубые потоки багрянымистали, и пшеницу копытавтоптали в поля.Народ,принесенный в жертвубешеной молнии,вопль одинокийв пламени дымном костра.Народ,под хрипы предсмертноготанца рухнувший у ногматери чужеземного бога.Во главе железной ордышагала она, поднимаясьнад лесом. Виселица сынамаячила у нее за спиной!Но ты жив, развеянныйпрахом народ. Имена,склоны гор и потокитвое сохранили тепло.В преданьях, в напевах,поющихся в сумрак,в шуршании ящериц быстрыхтвоя продолжается жизнь.Как болотные топи скудны,так песня сегодня от жалобынища,нища,как сеть рыбака,вон того, седовласого,торчащего у залива всегда,когда опускается солнцена дно.

Перевод Георгия Ашкинадзе.