Читаем Избранное полностью

Советчик и близкий друг крестьян и лесорубов, Ольбрахт делает все возможное, чтобы помочь им в их справедливой борьбе против ростовщиков и панов. Недаром имя его с любовью произносили жители Закарпатья и так ненавидели закарпатские жандармы.

В 1931 году, побуждаемый необходимостью рассказать о виденном, Ольбрахт выпускает в свет репортажи о «Стране без имени», как он назвал Закарпатье. Писатель раскрыл глаза общественности на страшную, беспросветно тяжелую жизнь верховинцев, забитых жандармами, замученных ростовщиками, обманываемых попами и знахарями. Очерки страстно и гневно разоблачали колонизаторскую политику Чехословацкого правительства в Закарпатье. Они были большим вкладом в борьбу закарпатского населения против чехословацких империалистов и всколыхнули передовую общественность Чехословакии.

За сравнительно короткий срок Закарпатье посетили многие общественные деятели и писатели Чехословакии: адвокат-коммунист И. Секанина, писатели В. Каня, В. Ванчура, К. Новы, И. Марек, поэты С. К. Нейман, К. Библ. Посетил Закарпатье и К. Чапек. Картина тяжелого положения закарпатского народа взволновала писателей. Они не могли молчать. Так появились очерки С. К. Неймана, В. Кани, стихи К. Библа, И. Марека, роман К. Чапека «Гордубал».

Не мог молчать и Ольбрахт. У него давно возник замысел написать роман о стойкости и силе закарпатцев, об их самоотверженной борьбе за лучшую жизнь. Изучая быт закарпатцев, их нравы и обычаи, Ольбрахт заинтересовался распространенными здесь легендами и песнями об «опришках» — благородных разбойниках Закарпатья. Особенно много удивительно красивых легенд сложилось вокруг имени погибшего в 1921 году закарпатского крестьянина Николы Шугая. Это он, Шугай, в 1919—1921 годах совершал здесь набеги на богатеев и делился добычей с бедняками; это он, Шугай, хотел помочь бедному люду; это о его бесстрашных славных делах ходили слухи по всему Закарпатью; это о его бессчетных кладах рассказывали люди; это Шугая они наделили беспримерной храбростью и неуязвимостью. Шугай, мститель за униженных и оскорбленных, жил в памяти народа, помогал людям в их борьбе против голода, нищеты.

Ольбрахт понимал, что у Николы Шугая не было никаких политических идеалов и убеждений, во имя которых он боролся. Но он видел, что Шугай «осуществил иное, действительно прекрасное предназначение… — оплодотворил народную фантазию», пробуждал гражданское сознание народа.

И Ольбрахт решает создать в возможно короткий срок роман о Шугае. В письме к писателю В. Ванчуре он сообщает: «Последние события в Закарпатье убедили меня в том, что мой Шугай очень нужен. Он нужен таким, каким знает его душа закарпатского крестьянина. Вместе с тем он должен быть живым человеком, простым крестьянином, плоть от плоти, кровь от крови русинского народа».

О большой подготовительной работе, которую проделал писатель, он рассказал в очерке «Разбойники».

Роман Ольбрахта «Никола Шугай, разбойник» появился в свет в 1933 году. В этой книге с удивительной свежестью и новизной Ольбрахт проводит мысль о никогда не прекращающейся в народе борьбе за лучшую жизнь. И Шугай — символ этой борьбы народа за справедливость — рисуется Ольбрахтом в соответствии с народными легендами, как личность вечная, переходящая из века в век, из поколения в поколение с ее действенной любовью к народу и ненавистью к угнетателям. Рисуя обобщенный образ благородного разбойника, олицетворившего стихийное сопротивление народа, Ольбрахт показал Шугая продолжателем дел легендарного бунтаря Олексы Довбуша. Так же, как и Довбуш, Шугай — друг угнетенных и враг панов; так же, как и Довбуш, Шугай стал «легендой, стал сказкой в борьбе за свободу». Никола — хранитель бунтарских традиций, продолжатель дел своих предшественников, и, когда он ушел в горы и начал нападать на панов, люди подумали, что «из-под земли вышел мушкет славного разбойника Довбуша».

Ольбрахт справедливо не сделал Шугая вождем народных масс. Он бунтарь-одиночка, «благородный разбойник, который у богатых брал, а бедным давал и мстил за свою беду и за горе простого люда». Судьба такого одиночки трагична, гибель его исторически неизбежна.

Но, правильно показав причины обреченности и гибели Шугая, Ольбрахт высказывает ошибочную мысль о том, что «разбойничество» — стихийное сопротивление — единственно знакомый крестьянам способ самозащиты. На самом же деле в те годы в Закарпатье уже развертывалось организованное рабочее движение, в которое вовлекались и крестьяне. Ольбрахт, правда, вводит сцену забастовки рабочих, выступивших под лозунгом «Никола Шугай поведет нас», но факт этот, действительно имевший место в жизни, не был типичным для рабочего движения Закарпатья, и хотя он не снижает подлинно народного духа произведения, выглядит в романе ненужной, излишней деталью.