Читаем Избранное полностью

В образе рабочего-коммуниста Тоника Кроусского Ольбрахту удалось запечатлеть то новое, что рождалось в народе, заявлявшего о своих правах. Тоник — живая, деятельная натура, раскрывающаяся в борьбе. Он глубоко убежден в правоте своего дела, и это придает его поступкам решительный, наступательный характер, роднящий его с героями М. Горького — Нилом и Павлом Власовым. Но, несмотря на удачное в целом решение образа нового героя, следует отметить и некоторую его схематичность. Стремясь преодолеть излишнее психологизирование, характерное для своих ранних произведений, писатель не достиг той глубины, которая отличает другие образы этого же романа — например, Анны.

С первых же страниц романа перед читателями раскрывается внутренний мир вначале рабски покорной и по-детски доверчивой служанки Анны. Но жизнь меняет ее. Она не может оставаться равнодушной к выступлениям рабочих, рассказывающих правду о тяжелой жизни народа, борьбе, которая развертывается вокруг нее. Трудный путь проходит Анна, прежде чем побеждает в себе мелкособственнические инстинкты и страх. Под влиянием Тоника она начинает по-новому воспринимать окружающий мир, начинает понимать, кто ее друзья, а кто — враги, и становится в ряды борцов. Путь Анны глубоко типичен для той части народа, которая под влиянием революционных событий включалась в активную борьбу против буржуазного строя.

Когда много лет спустя Ольбрахт вернулся к роману, он встретился со своими героями, как со старыми друзьями, которые не обманули его ожиданий.

«Я думаю о героях этой книги, — писал он в предисловии к ее второму изданию, — русой служанке Анне и Тонике, литейщике с завода «Кольбен». Наверняка они еще живы, ведь тогда они были совсем молодыми. В последний раз я видел их, когда они рядом, плечом к плечу, с голыми руками, вступали в бой против вооруженной полиции… Вперед, вперед, Тоник и Анна!.. Тогда — на борьбу за лучшую жизнь, ныне — к ее созиданию».

Наряду с рабочими Ольбрахт изобразил в романе и представителей других классов, прослоек и партий. Одним из запоминающихся образов романа является депутат Яндак. История предательства бывшего активного члена «левой» социал-демократии, раскрытая с большой убедительностью, во многом поучительна. Она воспитывает у читателя чувство политической бдительности и непримиримости к врагам, призывает партию очищать свои ряды от морально неустойчивых, беспринципных людей. Не менее убедительно показано и семейство архитектора Рубеша, где все так непохожи друг на друга и все же вместе создают типичную картину разлагающейся буржуазной семьи.

Высокая художественность романа, правдивое изображение жизни в ее революционном развитии, светлый социалистический идеал, воплощенный в реалистическом образе положительного героя, высокая идейность и народность произведения, его жизнеутверждающий оптимизм — все это дает возможным считать его одним из первых произведений социалистического реализма в чехословацкой литературе.

Но о следующем романе — «Зеркало за решеткой» (1930) — этого сказать нельзя. Книга была написана Ольбрахтом по воспоминаниям о пережитом в Силезско-Остравской тюрьме, куда писатель был заключен в 1928 году за опубликование на страницах газеты «Руде право», редактором которой он был, работы Ленина «Советы посторонним». В книге «Зеркало за решеткой», как и в сборнике «О злых нелюдимах», в центре внимания писателя психология босяков, бродяг, уголовников, мещан. Ольбрахт не вскрыл за отдельными эпизодами, характерами, конфликтами их социального содержания. Это в известной мере определялось тем, что в момент написания романа Ольбрахт вместе с несколькими другими писателями на время отошел от активной деятельности в Коммунистической партии. Но, как подчеркивал президент Чехословакии А. Запотоцкий, хорошо знавший Ольбрахта по совместной борьбе в рядах рабочего класса, — «это колебание было только эпизодом». Глубокие корни связывали Ольбрахта с рабочим классом и его Коммунистической партией.

И когда в начале 30-х годов Закарпатье, как и всю Европу, охватил тяжелый экономический кризис и коммунисты направили все свои усилия на то, чтобы оказать посильную помощь населению, Ольбрахт был в числе первых, кто отправился в Закарпатье. Много раз в течение 1930—1935 годов Ольбрахт приезжал в Закарпатье и подолгу там жил. Он исколесил почти весь край, где свирепствовал тогда страшный голод, где смертность достигла невиданных размеров, где безработица и нищета были обычным явлением. Ольбрахт стал активным участником борьбы населения против голода, налогов, безработицы. Он помогает верховинцам бороться против чиновников, он требует у окружного начальства оказать немедленную помощь голодающим, он является инициатором создания «Комитета спасения закарпатцев от голода», куда вошли З. Неедлы, Ф. К. Шальда, С. К. Нейман, М. Майерова, К. Чапек, Б. Вацлавек и многие другие.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
100 рассказов о стыковке
100 рассказов о стыковке

Р' ваших руках, уважаемый читатель, — вторая часть книги В«100 рассказов о стыковке и о РґСЂСѓРіРёС… приключениях в космосе и на Земле». Первая часть этой книги, охватившая период РѕС' зарождения отечественной космонавтики до 1974 года, увидела свет в 2003 году. Автор выполнил СЃРІРѕРµ обещание и довел повествование почти до наших дней, осветив во второй части, которую ему не удалось увидеть изданной, два крупных периода в развитии нашей космонавтики: с 1975 по 1992 год и с 1992 года до начала XXI века. Как непосредственный участник всех наиболее важных событий в области космонавтики, он делится СЃРІРѕРёРјРё впечатлениями и размышлениями о развитии науки и техники в нашей стране, освоении космоса, о людях, делавших историю, о непростых жизненных перипетиях, выпавших на долю автора и его коллег. Владимир Сергеевич Сыромятников (1933—2006) — член–корреспондент Р РѕСЃСЃРёР№СЃРєРѕР№ академии наук, профессор, доктор технических наук, заслуженный деятель науки Р РѕСЃСЃРёР№СЃРєРѕР№ Федерации, лауреат Ленинской премии, академик Академии космонавтики, академик Международной академии астронавтики, действительный член Американского института астронавтики и аэронавтики. Р

Владимир Сергеевич Сыромятников

Биографии и Мемуары