Читаем Избранное полностью

б) Профессор сам раскрыл свои карты сегодня утром, вернее, в обед. Он тогда сказал — Аввакум помнил каждое его слово: «Я решаю, дети мои, решаю труднейший ребус, какого мне еще ни разу не приходилось решать в жизни». Аввакум сразу догадался, что это за ребус, что профессор имеет в виду. И тут же старик похвалился: «Но должен вам признаться, дети мои, что я уже наполовину решил его». Он грозился до наступления сумерек окончательно «одолеть» его (ребус) и уверял их (детей), что они могут «не сомневаться в этом».

Так что первое неизвестное — характер занятий профессора — было найдено: замечательный математик оказывает помощь контрразведке. Ведь не случайно, что лучшие дешифровщики — это обычно очень талантливые и опытные математики.

Второе неизвестное — момент возникновения опасности — ясно само собой, это аксиома. Раз госбезопасность берет на себя охрану засекреченного дешифровщика, то, видимо, ему дано спешное задание и выполнение его наверняка связано с опасностью, угрожающей непосредственно государству.

После того как удалось найти оба неизвестных, можно было сделать вполне определенный вывод.

Заключается он в следующем. Профессор, учитывая характер его работы, попал под пристальное наблюдение иностранной разведки. Повар с его шутовством выступал в роли свихнувшегося авантюриста, он играл вальсы на гармонике и пел идиотские пиратские песни. Быть может, это всего лишь камуфляж. А на самом деле бывший кок — это глаза и уши иностранной разведки. Итак, иностранная разведка узнала — вероятно вчера, — что госбезопасность поручила профессору срочно расшифровать перехваченную шифрованную радиограмму. В этой радиограмме содержатся оперативные указания некоему агенту или агентам. Если профессор прочтет радиограмму, может случиться провал, который вызовет катастрофические последствия. Учтя это, иностранная разведка решила прибегнуть в данном случае к опасному, но радикальному средству — к убийству. Профессор мертв, задание заграничного руководства выполнено, внутренняя агентура застрахована от разоблачения — эти три цели достигнуты одним метким выстрелом, одной пулей, пробившей сердце профессора. Неплохо придумано.

— Товарищ майор, — тихо обратился к Аввакуму лейтенант. В его дрожащем голосе прозвучала торжествующая нотка.

Аввакум открыл глаза.

Лейтенант стоял перед ним с вытянутой вперед рукой. На его ладони лежала коричневая пуговица среднего размера.

— Ну? — спросил Аввакум с холодным безразличием.

— У нас таких пуговиц не делают, — сказал лейтенант. — Со звездочками.

Аввакум ничуть не удивился его открытию, и лейтенант пожалел о торжествующей нотке.

— Верно, — подтвердил Аввакум. Помолчав немного, он добавил: — Положите пуговицу на стол и, будьте так добры, спуститесь вниз, на кухню, и позовите Хари.

Когда Хари вошел в комнату, Аввакум, указав рукой на стол, спросил:

— Если я не ошибаюсь, это, должно быть, твоя пуговица, не так ли?

Хари обошел труп, взглянул на пуговицу и пожал плечами:

— Моя, — ответил он. — Где вы ее нашли?

— Где вы нашли пуговицу, товарищ лейтенант? — спросил Аввакум.

— Под креслом, — ответил тот. — Под подставкой, на которой стояли ноги профессора.

— Возможно, — сказал Хари. — Вполне возможно. Вчера я ввинчивал в люстру новую лампочку и, когда слезал с лесенки, пуговица оторвалась и упала.

— Что ж, бывает, — усмехнулся Аввакум.

— Я хотел было поискать ее, но он прогнал меня — ты же знаешь, какой он раздражительный.

— Да, он был человек нервный, — сказал Аввакум.

— Был, — печально улыбнулся Хари и задумался. Затем он обратился к лейтенанту: — Я могу взять пуговицу? Это чешская, пуговицы куплены в Праге, на выставке.

Лейтенант молчал.

— Иначе мне придется менять на пиджаке все пуговицы, — сказал Хари. — Впрочем, я скорее куплю себе новый пиджак, чем стану тратить время на всяких портных.

Слушая его, лейтенант недоумевал: столько разговоров из-за какой-то пуговицы! Он был человек скромный, а эта пуговица вдруг засверкала в его воображении золотым червонцем.

Аввакум улыбнулся, но, взглянув на мертвеца, тут же нахмурил брови. Мелочный человек, мещанин до мозга костей, дрожит из-за каждого гроша, он и мошенничал-то в карточных играх из-за боязни не оказаться в накладе.

— Хари, — обратился к нему Аввакум, едва сдерживая возмущение. — Ты теперь становишься владельцем этого чудесного дома. Чего же тебе беспокоиться о какой-то дурацкой пуговице?

А про себя подумал: «Теперь Мария, наверно, поспешит выйти за него замуж, дом и в самом деле прекрасный!»

— А-а, — презрительно протянул Хари, пожав плечами, и поджал грубы. — Сказки! Какой я хозяин? Верх завещан этому толстому дураку, что сидит там внизу, — «боцману». Все это, — он постучал башмаком о пол, — старик собирался завещать в пользу какого-то математического клуба — комнату вместе с мебелью и ковром. — Он бросил взгляд на труп и насупился. — В интегралах он разбирался здорово, но, в общем-то, был ужасно наивный. Сколько я его уговаривал хотя бы ковер пощадить!.. Так что много ли мне достанется от этого дома!