Читаем Избранное полностью

Да уж, с тобой договоришься. Председатель поправил мешок с кукурузой на спине. Сторожа надо сменить. Если он не сидит в корчме, то дремлет где-нибудь под кустом. Над всем насмехается. Берет процент с кражи: воруешь — ставь стакан. И еще на табачок. Только вот кого поставить на его место? Все вокруг воруют. Не бог знает, как много, гораздо меньше, чем два года назад, когда я приехал. Но совсем отучить их воровать и не мечтай. В конторе он сбросил мешок на пол и рассмотрел его при электрическом свете: нет ли какой-нибудь отметины? Метки не было, старый заплатанный мешок ничего не говорил о своем владельце. Председатель махнул рукой. В конце концов о чем речь? О паре початков кукурузы из десятигектаровых джунглей, какая чепуха. Не надо принимать это слишком близко к сердцу. Важно общее направление развития, наш рост. Еще год назад он с отвращением садился за стол составлять отчеты. Все цифры обвиняли. Теперь он мог с гордостью сказать о некоторых числах: это мой труд. Наперекор всему. Как меня тут ненавидели, когда я приехал. Как прикатил, так, мол, и укатит. На этом своем мотоцикле. Только такого нам и не хватало. Шоферня. Они помнили еще, что несколько лет назад он водил автобус. Потом его выбрали в районный комитет. А оттуда прислали сюда, ты сознательный, наведи там порядок. Он всегда был сознательный, член Союза молодежи, прошел армию, в армии ему нравилось очень. Он хотел остаться на военной службе, но только, только эти несчастные руки. Глупо подрался, как какой-нибудь деревенский щенок, его оскорбили перед девушкой на танцах, только раз ударил — и на тебе, телесные повреждения. Еле выкрутился. «Рукам воли не давай, парень, — говаривал ему отец, — иначе тебе их укоротят». А как не дать рукам воли, когда они действуют сами по себе. Кулак поднимается без всякого твоего участия. И здесь я начал наводить порядок кулаками. По крайней мере, начали меня бояться. На слова они плюют, говорить с ними по-хорошему все равно что метать бисер перед свиньями. А вот кулак — это они понимают, Конечно, рукоприкладство — не метод убеждения, что я — не знаю? Но не мог же я позволить им выжить себя, раз уж меня прислали сюда. Я сознательный, но проглотить себя я не дам. Я заставлю их стать лучше, ткну их мордой в будущее, как волов, не желающих пить. Наверху с меня спрашивают не методы, а результаты. В отчетах и сводках нет графы для методов, да и зачем? Цифры говорят сами за себя. Я поведу их к расцвету, даже если мне придется гнать их, как стадо свиней к корыту. И все-таки куплю ружье. Сменю сторожа, найду кого-нибудь со стороны. За каждый початок — соли в задницу. Я не могу ждать тысячу лет, пока они разучатся воровать. Я им руки загребущие пообломаю, это так же точно, как то, что меня зовут Палё Томко. Размышляя так, он писал: в результате самовольного ухода бригады плотников неокрашенность коровника — составит или составляет — более 50 процентов. Как будто нельзя написать нормально. Попробуй напиши нормально, и тебя не поймут. Между плотниками из подсобного хозяйства в Гойничном и руководством нашего кооператива возник конфликт по поводу оплаты труда. В результате этого мы отстаем в выполнении плана строительства. Эти плотники хотели с меня последнюю рубашку снять. Три раза в день пиво. Всякие консервы. И ром. И каждый день привозить и увозить их на тракторе. Тогда я сказал им, мол, так мы не договаривались. А они: «Ну что ж, мы можем и уйти!» И след их простыл. Что это такое? Базар, а не трудовая дисциплина. Плотники узкого профиля… А кто не узкого профиля? Тракторист нашел жену в Гойничном — и готово, ищи теперь нового тракториста. Остается принарядить девок: пусть завлекают кавалеров. Дом культуры, джазовый оркестр, пляж, стадион — вот тогда бы они приезжали сюда. И еще восьмичасовой рабочий дань и соответствующий заработок. Что еще? Еще пусковые установки для полетов на Луну. Ельна — Луна и обратно. Предприимчивый председатель умеет заинтересовать молодежь. Плевать на такую молодежь, не нужна мне такая молодежь. И даром не надо. Работа — неизбежное зло. Откуда у них это? Я тоже молодежь, тридцать с хвостиком и не жалуюсь. Лишь бы работать, как я хочу и как я могу. И вот на тебе, руки как медвежьи лапы и — топай. Топ. Топ. В результате не вовремя проведенных весенних полевых работ. Но все равно это лучше, чем сидеть в районе. Никогда не знаешь, за что ты отвечаешь. Если дела идут плохо, каждый в ответе за все. Если все в порядке, ты никому не нужен. Сидишь как в чаще, ничего не видишь. Работаешь, работаешь, а где результаты? Где-то на бумаге. Бумажки появляются и куда-то исчезают. Вот и весь результат. Некоторые, когда их посылали в кооперативы, считали это наказанием, чуть ли не ссылкой. А я хотел настоящей работы, здесь уж точно настоящая работа.