Сообразуясь со своим опытом, мы непрестанно всё оцениваем и переоцениваем. Это плохое слово – предательство – опять стало часто употребляться в политическом лексиконе. Рядом с ним другие, также не успокаивающие слова – империя, суверенитет, сепаратизм, законность и власть, анархия и распад.

Вопрос: как нам вести себя в бурлящем страстями обществе? Наверное, нам следует постоянно предполагать, что скажут о нас ближайшие потомки, наши дети. Во всяком случае, это соображение нам не повредит.

Никто ещё не придумал существования этноса вне государства. В последние годы мы почти осуществили такое. «Ещё немного, ещё чуть-чуть» – и страны не будет.

Невозможно предположить, что потомки не осудят разрушение государства и не назовут виновных. Задним, поздним умом всё определят, и причины установят. Да они и сейчас очевидны. Оценив в худшем виде империю, и в лучшем – суверенность, мы не стали прозорливее и мудрее. Всё то же несовершенство натуры человека, и ничего больше.

У швейцарского горного кантона больше суверенности, чем у всех наших автономий, вместе взятых, но правительство Швейцарии не ссорится со своими гражданами, как у нас.

Наш сепаратизм и забота о суверенности не что иное, как страх перед возможностью снова вернуться в лоно старой идеологии, или эгоизм узколичный, что хуже.

Вакуум, паралич власти, разгул государственной и иной преступности, упадок нравов – худшая из наших бед. Современный Гамлет скажет: «распалась связь людей», – и будет точен.

Изуверившись в людях, в вождях и лидерах, нужно воссоздать веру в закон. Человеческая история двунога.

Одна её нога – земледелие, сотрудничество с природой, другая – институт закона; без любого из них она закончится. Человек достаточно могуч и безумен, чтобы её прервать.

Так я помыслил, приблизившись к концу своей лестницы жизни. Приглашаю всех тоже помыслить, но не о сиюминутном, а пошире. Жизнь очень интересна и стоит того.

Благодарю и желаю душевного покоя.

20 октября 1992 г.

В поиске истины

Генотип европейских народов не имеет существенных различий. Все они принадлежат к одной европейской цивилизации. Их разный экономический уровень, а также мораль и нравы зависят от принципиально различного отношения к собственности.

Из всех возможных форм собственности марксисты-материалисты обречены принять одну – общественную, при этом вульгарно и невежественно, без учета чего-либо. Так и произошло в России в 1917 году.

Цивилизации не творческие и не производящие, а паразитирующие на природе, как, например, цивилизации индейцев Нового Света и австралийских аборигенов, сменил творческий капитализм, центральная идея и принцип которого есть экономическое правило: или развивайся, или отмирай, умирай.

У европейцев иная предыстория, но и они живут при капиталистической экономической системе, творческой, производящей, накопляющей.

Марксисты в России утверждали: наша система жизни – лучшая. Опыт опроверг такую заносчивость.

В чем корень зла?

Считаю, что динамика науки, технологий, смены социальных условий и консервативная сущность натуры человека, его греховность существуют асинхронно, и в этом загадка мироздания. То, что не дано изменить, не надо изменять, и не следует бунтовать против природы.

Надо стремиться понять логику событий.

На пространстве социалистического государства, где частная собственность объявлена пролетариями-люмпенами вне закона, человек не изменился.

Он всего лишь стал криминальным, вороватым, врагом дисциплины и порядка и все-таки – с психологией собственника.

Люмпен без затруднений, морального дискомфорта трансформируется в иное любое качество, потому что нет у него духовной основы, Бога.

Вчера он был социалистом, а сегодня стал финансовым иерархом с чужим паспортом.

Идеология коммунизма не творческая, не созидательная, а потребительская, паразитическая. Она воспроизводит не творцов, а иждивенцев. Вот почему у нее не оказалось защитников. Защищать-то нечего. Все одна бессмыслица или уже дерьмо.

Но ведь у коммунистической идеологии были теоретики и борцы, и фанатичные, и беспощадные. Были.

Моё понимание жизни: природа воспроизводить коммунистов не умеет. Она может тиражировать собственников – алчных и лживых – или наивных и умеренных мастеров-муравьев.

Первых мы числим интеллектуалами, а вторых зовем электоратом, народом или дураками – в зависимости от места. При этом категория «дурак» означает не отсутствие ума, а некий другой ум, с которым можно обращаться без уважения.

Вот и получается – жить под игом интеллектуалов трудно и нежелательно, а без дураков-муравьев – совсем невозможно.

Вывод-совет: не будьте дураками и уважайте «дураков-муравьев».

Сказать иначе – значит солгать.

Все жанры искусств значительно ускоряют познание и освоение мира.

Типы и образы, усиленные талантом и гением, создают чувственную область личности. Это однозначно и бесспорно. Но в этом процессе, с развитием материальной культуры – книгопечатания, кино, звукозаписи и особенно телевидения, сильно изменились скорость и количество (тиражи) продукции творчества.