Никита Хрущев. Не придал значения этому открытию предшественника и стал делать счастливыми всех людей мира, потому что советские ими уже были.

Чтобы отплатить Сталину за унижения, снял с нас цепи его тирании. Это был поступок Прометея, и не меньше. Потом увлекся пустяками, поставил на кукурузу и проиграл все как мальчик.

Леонид Брежнев, и тоже Ильич. Плюшевый Генсек. Сладострастно убивал зверей и, вероятно, при этом разряжался от отрицательной энергии и заряжался положительной.

Юрий Андропов. Очень хотел, но не мог. Болезнь и такой чин несовместимы.

Константин Устинович Черненко. Отмечен большой статьей в энциклопедии ни о чем. В политической жизни это – антракт. Тайм-аут в борьбе за трон.

Михаил Сергеевич Горбачев. Открыл форточку в нашем смрадном доме, на сквозняке серьезно простудился и теперь кашляет.

Генсеки – уже история. Нынче президенты, но это другая тема.

В какой социализм я верю?

Знакомясь с мировоззрением К. Маркса и его друга Ф. Энгельса, однажды я обнаружил, что господин Маркс жил и творил под девизом «cомнение». Это было в дни моей молодости, очень давно. Мне это понравилось, и я принял девиз для себя. На склоне лет я стал верен девизу ещё строже.

При этом у меня возникло непреходящее до сих пор недоумение, как можно под таким девизом создать такую социальную теорию, в которой есть учение о классах, о диктатуре пролетариата и пролетарской революции в таком виде. Такая теория писалась для Шариковых и Павки Корчагина, и такими умами.

И я решил: упоминание о девизе «Сомнение» – это шутка с игрой словами за чаем, или мы не знаем марксизм в его основе. Важен второй вывод. Знакомство с новейшими комментариями по марксизму подтверждает этот вывод. Сомнение – остаётся.

Не буду лукавить и скромничать: я хочу выразить себя, а не отстаивать или губить авторитет марксизма. Разве вам, уважаемые читатели, не осточертели безличные рассуждения о социологии и политике? По-моему, говорить от первого лица честней и плодотворней.

Тема задана.

Наперво скажу, в какой социализм я не верю.

Не верю, не имею права верить в социализм, проверенный с высочайшей строгостью и многовариантно, опытом жизни. Не верю в албанский, китайский, польский, чешский, румынский, болгарский, кубинский, монгольский, вьетнамский и все другие.

Тем более не верю в наш советский социализм и очень сожалею, как много жертв мы положили на его алтарь. То, что мы создали, это его антипод в худшем виде. А жертвы всё несём, и не видно конца тому шествию.

Наш социализм был создан людьми, развращёнными властью; и руками лестью развращённых пролетариев. Мы им сыты. Он назван гулаговским социализмом, и это никто не опровергнет. У него было много характеристик, и все в превосходной степени. Его возраст 72 года. Теперь мы желаем «демократического и гуманного социализма». Я тоже желаю, но не верю, что в ближайшем будущем мы будем в нём жить. Причины серьёзны.

Мы не знаем, каким он должен быть, а принцип нашей исключительности нас спеленал, мумифицировал. Мы плохие созидатели и знаем только один метод: способ жертв и революции. Мы, как и раньше, полны чувством злобы и первобытной дикости. Мы недемократичны и негуманны и не скоро изменимся. Для нас совершенно непреложно положение, что социализм – это когда у всех всё отнято. Тезис «степень отчуждённости от собственности» для нас непонятое открытие.

Не принимая социализм, заданный нам Лениным и им утверждённый, я следую за ним, за Лениным. Ленин первый отказался от ленинизма как теории счастья. Какая жуткая трагедия интеллекта! Какое мужество! Но это его и убило. Мы об этом не думали ещё, а на факт отречения накинули пелену.

В какой же социализм я верю, какой жду?

Что это такое?

Во-первых, социалистические идеи существуют объективно, как воздух, солнце, как вера в Бога. Они вечны, они заданы не по воле человеческого разума. Это инстинкт от природы. Мы идём к идеальному социализму во все времена и в любом состоянии, строя или отвергая, но идём к нему, вместе со временем, в одном направлении. В него я верю. На пути к нему были и будут вульгарные и жестокие конструкции и теории, но они обречены на исчезновение и обновление.

Дороги человечества уже просматриваются. Или идеология насилия и гибель, или свобода цивилизованного и гуманного сознания.

Те принципы и привычки, которые мы выработали на идеологии марксизма-ленинизма, с гуманизмом ничего общего не имеют. Эта теория ненаучна и посягает на законы природы. В этом её ущербность.

Социализм – как идея – независим. Я верю в социализм, ещё не обеспеченный теорией, но существующий как глобальная земная идея. Очень интересно, что для её реализации сделали больше всех образцовые капиталисты, американцы Г. Форд и Ф. Д. Рузвельт. Под их руководством в начале 1930-х годов была проведена экономическая реформа – «новый курс», по которому до сих пор идёт вся экономическая система Запада.