Читаем Избранник Неба полностью

–Есть еще один символ Нового Года, – добавил Император, – звезда Лирус или Декабрьская Звезда. Она видна только в ночь с тридцатого ноября на первое декабря.

–Я что-то не очень понимаю, в Великой Империи Новый Год празднуется первого декабря?

–Да.

–Но почему?

–Как почему? – удивился вопросу Артур. – Первый день зимы.

–В Земном Мире Новый Год начинается с первого января, – сказал Андрей.

–Да, но у нас все происходит на месяц раньше, – ответил мальчику Гектор Седерик. – Сейчас уже сложно сказать, почему была выбрана именно эта дата. Этому нет объяснений. Возможно, они имелись когда-то, но о них уже давным-давно все забыли. Так повелось, что именно эта ночь переводит нас из одного года в другой.

–А почему звезда Лирус не видна в другие дни, вернее ночи? – спросил Андрей.

–Та-а-ак, – Артур посмотрел на висящие над его рабочим столом часы, понимая, что вопросы никогда не закончатся. – А не пора ли тебе на занятия. Там-то тебе все и расскажут в свое время.

–О, ужас, – спохватился Андрей, сообразив, что уже опаздывает на пятнадцать минут. – Бертрам терпеть не может, когда я прихожу не вовремя. Я побежал.

Эсмэльд Девятой Лиги Теодор Льюистус Бертрам служил лекарем в Императорском замке уже тридцать лет. Гениальный врач, химик и биолог был искренне предан своему делу, и, как человек широкой души, жаждал поделиться знаниями со всеми, кому они были хоть сколько-нибудь нужны.

Он с удовольствием выделил в своем расписании время для занятий с Принцем, посвящая мальчика в таинства наук. Андрей особого интереса ни к химии, ни к биологии не проявлял, и это немало расстраивало его педагога. Мальчик же просто не мог понять, что может быть интересного в изучении свойств различных веществ и заучивании названий растений. Уроки Бертрама были скучны и однообразны, мальчик часто посматривал на часы, но стрелки, как назло, ползли еле-еле. Но, наконец, они добирались до тех отметок, когда урок можно было считать законченным. Наследник Престола получал домашнее задание и с радостью спешил покинуть кабинет учителя.

–Ну, хорошо, – Бертрам склонил свою седую голову над толстенным томом под названием: "Неорганические вещества и их свойства". – К следующему разу прочитай, пожалуйста, пятую, шестую и седьмую главы.

Андрей протяжно вздохнул.

–Я что, задаю слишком много? – робко спросил Бертрам, как будто был не учителем, а учеником, не выучившим задание. – Ну, хорошо, только пятую и шестую. Осилишь?

–Да.

–Ну, вот и славно, – поднимаясь, заключил Бертрам. – В следующий раз постарайся не опаздывать.

–Хорошо, – коротко кивнул Андрей, взял книгу и пулей вылетел из ненавистного кабинета.

Сжимая увесистый томик, мальчик отправился в Бархатную комнату. Потянув на себя дверь, он вошел внутрь.

Сегодня в Бархатной комнате собралась почти вся семья. Леонора, сидя за маленьким столиком, писала ответ своей подруге, которая сегодня утром прислала ей длинное письмо, расписывая в подробностях свадьбу своего младшего сына. Сьюзен читала журнал, с обложки которого улыбалось миру ее довольное лицо. В настоящий же момент девушку вряд ли можно было назвать довольной. Сью была не в восторге от статьи: она хмурилась и иногда вслух выражала свое недовольство слогом автора. Джонатан и Кевин, расположившись в креслах перед камином, оживленно спорили о том, может ли человек съесть три килограмма яблок за один присест.

–Ты как всегда говоришь чушь, – сообщил племяннику Кевин. – Ни один нормальный человек не может съесть столько яблок сразу.

Дядя и племянник были яркими противоположностями. Кевин, темноволосый и кареглазый, всегда аккуратно подстриженный, был почти на голову выше Джонатана: коренастого молодого человека с голубыми глазами и светлыми вьющимися волосами до плеч.

Рубашки Кевина всегда были белоснежны и отглажены. Он терпеть не мог неряшливости и часто злился на племянника, который никогда не следил за своим внешним видом.

Джонатан увлекался историей и даже собирался написать книгу. Название и тема, правда, пока держались в тайне. Кевин же историю не слишком любил, отдавая предпочтение литературе и биологии.

–В детстве, – не сдавался Джонатан, – я съел почти два килограмма. Так почему же взрослый человек не может съесть три?

–Насколько я помню, тебе после этого было не очень хорошо, – язвительно заметила Сьюзен, отрываясь от журнала.

–Ничего подобного!

–Ты просто забыл.

–Ничего я не забыл.

–Забыл! – настаивала Сьюзен.

Характер у нее был не сахар. Она ненавидела, когда с ней спорили, и могла успокоиться лишь в том случае, если последнее слово в споре оставалось за ней. Если ей такой возможности не давали, то спор мог затянуться надолго.

–Анди, как твои занятия? – поинтересовалась у племянника Леонора, подписывая конверт, в который только что был вложен исписанный убористым почерком лист бумаги.

Невысокая полноватая женщина с крохотными очочками, примостившимися на курносом носу, – такой была Леонора. Она безумно любила своего племянника и, разумеется, баловала, за что получала вечные выговоры от Императора.