Читаем Изборник полностью

В апреле 1564 г. наместник Ивана IV в городе Юрьеве (Тарту), незадолго до этого присоединенном к Русскому государству, князь Андрей Михайлович Курбский бежал в польскую Ливонию. А. М. Курбский участвовал в административных реформах середины XVI в., входил в тот круг близких к царю лиц, который он сам назвал впоследствии «избранной радой». Со второй половины XVI в. многие из этих лиц попали в опалу, были сосланы и казнены; ожидал расправы и Курбский. Но, перейдя к польскому королю, получив от него крупные земельные пожалования, Курбский не просто вошел в среду литовско-русской знати, постоянно «отъезжавшей» из Москвы в Вильно и обратно. Он захотел обосновать свой отъезд и обратился к Ивану IV с посланием, в котором обвинил царя в неслыханных «муках» и «гоненьях» против верных воевод, покоривших России «прегордые царства». Иван Грозный ответил Курбскому обширным посланием «во все Российское царство»; завязалась острая полемика между двумя противниками, хорошо владевшими пером.

«История о великом князе Московском» была одним из звеньев в этой борьбе. Она была написана в 1573 г., в связи с польским «бескоролевьем» и возникшим в те годы планом избрания Ивана IV на польско-литовский престол. Желая противодействовать этим планам, Курбский создал своего рода памфлет против Ивана Грозного, построив его как ответ на вопросы многих «светлых мужей» о причинах тиранства царя. Как и Грозный в «Царевом-государеве послании», Курбский начинал с детства царя, стараясь показать, что Иван от рождения проявлял склонность к «разбойническим делам»; влияние Сильвестра и Адашева он, вопреки Грозному, изображал как весьма благотворное для царя. Но затем, под влиянием «презлых советников» (монахов и «писарей» из «простого всенародства»), царь устранил Сильвестра и Адашева и начал «гонения». Описанию этих «гонений» и посвящена большая часть «Истории о великом князе Московском».

Спор между Грозным и Курбским имел не только политический, но и литературный характер. Как и другие церковные и светские писатели-профессионалы XVI в., Курбский ценил в литературе только «риторские словеса» — красноречие. Первое послание Курбского Грозному представляло собой образец высокого риторического стиля — своего рода «цицероновскую» речь, логичную и последовательную, но начисто лишенную каких-либо конкретных деталей. Курбский презирал «грубые» вкусы царя, его пристрастие к скоморохам, непоследовательность и многословие его сочинений, характерное для них сочетание торжественного и смешного — упоминания «о постелях, и телогреях, и иные безчисленные, воистину якобы неистовых баб басни». Это был спор о том, как должна строиться литература. Но если в политическом споре Курбский нередко «побивал» царя, то в литературном споре он едва ли оказывался победителем. Когда Курбскому понадобилось в «Истории о великом князе Московском» дать свою версию рассказа о детстве царя, он не смог ограничиться только риторикой, но и сам обратился к конкретным деталям.

Отрывок из «Истории о великом князе Московском» печатается по сборнику сочинений Курбского конца XVII в. — ЦГАДА, ф. 181, дело № 60.

ПОВЕСТЬ О ПОХОДЕ ИВАНА IV НА НОВГОРОД В 1570 ГОДУ

В повести рассказывается об одном из самых драматических событий прошлого — бессмысленном уничтожении беззащитного населения Новгорода Великого опричниками и стрельцами Ивана Грозного в январе — феврале 1570 г. В наказание за участие новгородского архиепископа Пимена (1552-1570 гг.) и церковно-монастырской верхушки в заговоре с боярами и в сношениях с польским королем Сигизмундом II Августом Иван Грозный с необычайной жестокостью расправился не только со своими противниками: его опричники в течение нескольких недель пытали, жгли, топили и убивали десятки тысяч ни в чем неповинных мужчин, женщин и детей. Опричники подвергли Новгород и его окрестности страшному разграблению, не щадя ни церквей, ни монастырей. Автор повести, может быть, новгородец, писавший со слов очевидцев или сам бывший участником событий, создал яркую картину. Сжатое, но точное описание зверств опричников сменяется то плачем по убиенным, то уговорами не сетовать и не роптать. Драматизм действия нарастает постепенно и заканчивается эффектной концовкой. Устав от многих казней, самодержец воззрел «милостивым и кротким оком» на оставшихся в живых согнанных перед ним новгородцев и велел молиться за него, проклинать его супостатов, не роптать и слушаться во всем его наместника князя П. Д. Пронского. По первому впечатлению, повесть написана с позиций «благоверного» государя и его опричников. Однако это не совсем так. Автор отрицает факт измены новгородцев, объясняя, что злые советники по наущению дьявола оговорили Пимена и новгородцев перед царем. Вместе с тем автор рассматривает действия опричников как «праведный суд», «божью кару за грехи», на «уверение» (то есть убеждение) людей.

Текст печатается по списку третьей четверти XVII в. БАН, 16. 3. 2, лл. 312-319, с необходимыми исправлениями по Архивскому списку.

СКАЗАНИЕ АВРААМИЯ ПАЛИЦЫНА