Читаем Изборник полностью

Съи бѣ князь Олександр богом рожен от отца милостилюбца и мужелюбца, паче же и кротка, князя великаго Ярослава и от матере Феодосии. Яко же рече Исайя пророк:[385] «Тако глаголеть господь: «Князи аз учиняю, священни бо суть, и аз вожю я». Воистинну бо без божия повелѣния не бѣ княжение его. Но и възраст его бе паче инѣх человек, и глас его — акы труба в народѣ, лице же его — акы лице Иосифа, иже бѣ поставил его египетьскый царь втораго царя в Египтѣ.[386] Сила же бе его — часть от силы Самсоня.[387] И дал бѣ ему бог премудрость Соломоню, храборьство же его — акы царя римскаго Еуспасиана,[388] иже бѣ плѣнил всю землю Иудейскую. Инѣгдѣ исполчися к граду Атапату[389] приступити, и исшедше гражане, побѣдиша плък его, и остася един и възврати к граду силу их к вратом градным, и посмѣяся дружинѣ своей, и укори я, рек: «Остависте мя единого». Тако же и сий князь Олександр — побѣжая, а не побѣдим.

Князь этот Александр по божьей воле родился от отца милостилюбивого и человеколюбивого и, более того, кроткого князя великого Ярослава и от матери Феодосии. Как говорит Исайя пророк: «Так говорит господь: я ставлю князей, ибо они священны, и я руковожу ими». Воистину так: без божия повеления не было бы княжения его. Но и ростом он был выше других людей, и голос его — как труба в народе, лицо же его — как лицо Иосифа, которого поставил египетский царь вторым после себя человеком в Египте. Сила же его была частью силы Самсона. И дал ему бог премудрость Соломона, а храбрость его — как у царя римского Веспасиана, который пленил всю землю Иудейскую. Некогда, во время осады города Иоатапаты, вышли горожане и победили войско его, и остался Веспасиан один и прогнал к городу, к городским воротам, войско их и посмеялся над дружиной своей, и укорил ее, говоря: «Оставили меня одного». Также и этот князь Александр, побеждая, сам был непобедим.

И сего ради нѣкто силен от Западный страны,[390] иже нарицаются слугы божия, от тѣх прииде, хотя видѣти дивный възраст его, яко же древле царица Ужская[391] приходи к Соломону,[392] хотящи слышати премудрость его. Тако и сей, именем Андрѣяшь,[393] видѣв князя Олександра и възвратися к своим, рече: «Прошед страны и языкы, не видѣх таковаго ни в царех царя, ни в князех князя».

Ради князя Александра и пришел некто знатный от Западной страны, от тех, что зовут себя «слуги божии», желая повидать его в расцвете сил так же, как в древности царица Ужская приходила к Соломону, желая наслушаться мудрых речей его. Так и этот, по имени Андреяш, увидев князя Александра, возвратился к своим и сказал: «Прошел я много стран и видел многие народы, но не встретил ни такого царя среди царей, ни князя среди князей».

Се же слышав король части Римьскыя от полунощныя страны[394] таковое мужество князя Олександра, и помысли в ceбѣ: «Пойду и плѣню землю Олександрову». И събра силу вслию, и наполни корабля многы полков своих, подвижеся в силѣ тяжцѣ, пыхая духом ратным. И прииде в Неву, шатаяся безумием, и посла слы своя, загордѣвся, в Новъгород, к князю Олександру, глаголя: «Аще можеши противитися мнѣ, то се есмь уже здѣ, пленяя землю твою».

Прослышав же о таком мужестве князя Александра, король римской веры из Полуночной страны подумал: «Пойду и завоюю землю Александрову». И собрал войско великое и наполнил многие корабли полками своими, устремился в силе великой, кипя духом ратным. И пришел к Неве, влекомый безумием, и послал послов своих, возгордившись, в Новгород, к князю Александру, говоря: «Если можешь, то сопротивляйся мне, — я уже здесь и беру в плен землю твою».

Олександр же, слышав словеса сии, разгорѣся сердцем, и вниде в церков святыя Софьи,[395] и, пад на колѣну пред олътарем, нача молитися с слезами: «Боже хвальный, праведный, боже великый, крѣпкый, боже превѣчный, сотворивый небо и землю и поставивый предѣлы языком, повелѣ жити, не прѣступая в чужую часть». Въсприим же псаломъскую пѣснь, рече: «Суди, господи, обидящим мя и возбрани борющимся со мною, приими оружие и щит, стани в помощь мнѣ». И, скончав молитву, въстав, поклонися архиепископу. Архиепископ же Спиридон[396] благослови его и отпусти. Он же, изшед ис церкви, утер слезы, нача крѣпити дружину свою, глаголя: «Не в силѣ бог, но в правде. Помянем Пѣснотворца,[397] иже рече: «Сии в оружии, а сии на конѣх, мы же во имя господа бога нашего призовемь, тии быша и падоша, мы же въстахом и прости быхом». И си рѣк, пойде на ны в малѣ дружинѣ, не съждався с многою силою своею, но уповая на святую Троицу.