Читаем Избавители звезд полностью

Она сняла с головы охряный платок; тёмные волосы блестели на свету. В этот миг он мог только неотрывно смотреть на неё. Его сердце было в руинах, а разум пребывал в смятении между болью и памятью. Перед ним была девушка, которую он любил, чьё тело знал не хуже своего собственного. Чей голос когда-то был самым мелодичным на свете, пока его отец не узнал, что сын обрёл спасение. Laa, пока Лев не узнал. Лев направлял руку Гамека, вырезая её язык.

Словно Насир недостаточно ненавидел себя прежде. Это кровавое деяние низвергло его в бездну отвращения к себе. Он держался на расстоянии, винил себя и давал бесполезные клятвы до того самого мига, как узнал на Шарре, что Кульсум была шпионкой. Чего он не знал до сих пор, так это сколько времени она работала на Альтаира. Задолго до того, как они встретились впервые? После смерти матери? С тех пор как она потеряла язык?

– Ты пришла к Альтаиру, – сказал Насир.

Она медленно кивнула, «да и нет» – болезненное напоминание о том, чего больше у неё никогда не будет. Как она попала в дом – написала Айе письмо?

– Тогда ты должна знать, что его здесь нет, – добавил он.

Айя бы сообщила ей. В тёмных глазах девушки вспыхнуло обвинение, и принц невесело рассмеялся.

– Не волнуйся, я не убивал его. Но, как ты знаешь, есть судьба пострашнее смерти. Он у Ночного Льва, – а потом, поскольку он был жестоким, ужасным и обиженным, Насир проговорил: – Я бы беспокоился о том, что рассказал тебе слишком много, ведь слуги любят посплетничать, не так ли? – Чудовище внутри него улыбнулось. – Но мы оба знаем – теперь ты не можешь им ничего рассказать.

На её лице не отразилось никаких эмоций. Это удавалось ей лучше, чем он мог даже пытаться. Кульсум скользнула ближе, и Насир поразился, как в нём могло возникнуть столько ненависти к кому-то настолько прекрасному. Но была ли это ненависть к ней или к себе самому – или и то и другое вместе? Её взгляд упал на его грудь, на свежий ожог у ключицы. Нужно было натянуть рубашку, но какая уже разница? Кульсум уже видела его полуобнажённым бессчётное число раз. Видела даже больше.

– Почему ты это сделала? – мягко спросил принц.

Девушка не ответила, и не ответит даже через тысячу лет.

– Что заставило тебя играть в любовь к чудовищу?

Изучающе Насир смотрел на неё – она стояла, расправив плечи. И её поза была полна достоинства – гордо вскинутая голова, платье, свободно струящееся у ног.

Она не была низкого происхождения – ему стоило понять это не один год назад. И если дружба с Кифой и научила его чему-то, так это тому, как далеко готов зайти человек ради мести.

– Ты ведь не всегда была шпионкой Альтаира. Он увидел такую возможность и воспользовался ею, но ты… – медленно проговорил Насир, и бледные линии теней выступили на его руках. Внутри звучал тихий смех Зафиры. «Дыши». – У тебя были свои собственные планы.

Блеск в её глазах стал достаточным подтверждением.

– Я убил кого-то важного для тебя, – предположил он. Что ещё он мог сделать? Он никогда не участвовал в заговорах, никогда не пытался кого-то свергнуть. Он просто убивал. – Твоего отца.

Кульсум покачала головой.

– Мать?

И снова она покачала головой. Нет – она отказалась от хорошей жизни, чтобы сблизиться с ним. Заставить его полюбить её, намереваясь разбить ему сердце.

– Возлюбленный, – понял Насир и глухо, с горечью рассмеялся. – Я убил того, кого ты любила, и ты оставила свою прежнюю жизнь ради мести. Что ж, это достойно похвалы. Оно того стоило, дорогая? Ты смеялась, когда мой отец клеймил меня? Ты злорадствовала, когда я возвращался с очередной миссии, лишаясь ещё одной частицы своей души? Моё горе доставляло тебе удовольствие, Кульсум?

Девушка протянула к нему руку, но Насир отступил.

– Я предпочту смерть твоим касаниям.

Он не был святым и прекрасно понимал, какая ирония была заключена в его отвращении.

– Тебе следовало всё как следует продумать. Ты должна была понимать, что султан ненавидел меня намного сильнее, чем ты. Тогда бы ты сохранила язык. – Он покачал головой в ответ на молчание. – Ничто не было так болезненно, как это – ты знала?

Ничто не было так болезненно, как вера в то, что она потеряла язык, потому что посмела полюбить чудовище, тогда как в действительности такова была цена за её месть. Занавеси трепетали, словно жаждали услышать больше. Ветерок толкнул дверь – Насир сегодня был слишком рассеян и не закрыл её.

– Но если ты готова была пожертвовать столь многим, чтобы причинить мне ту же боль, которую я причинил тебе, то mabrook[26]. Твоя месть исполнена.

Часть его радовалась этой беседе, радовалась, что он мог покончить с тем, что однажды было между ними, и запереть эти чувства навсегда.

– А теперь убирайся, – приказал принц. – Когда вернётся Альтаир, к нему будет целая очередь. Присоеди– няйся.