Читаем Избавители звезд полностью

Кифа произнесла мягко:

– Они заберут сердца.

Зафира моргнула, непонимающе глядя на воительницу. Слово «заберут» звенело в её голове.

Её первая мысль была о родителях Дина и Ясмин, о том, как они скрыли своего единственного сына, когда армия Деменхура пришла, чтобы забрать его, – за несколько месяцев до того, как их призвали в войско целителями.

«Небеса, да успокойся же!» Сердца не были её детьми. Они были всего лишь частью груза, ради которого она рисковала своей даамовой жизнью на кошмарном острове. Не больше.

– Разве это не мы должны хранить их? – непонимающе спросила девушка.

Кифа посмотрела на неё:

– Мы не можем быть везде одновременно. К тому же мы доверяем им самое простое задание. Проехаться верхом, забраться на несколько ступенек, сунуть сердце в пустую грудную клетку минарета. Khalas[25].

Её ухмылка стала шире, когда несколько сафи одарили её тяжёлыми взглядами.

Лана, которая забыла прикрыть рот, когда вошли сафи, наконец-то откопала чувство собственного достоинства.

– А это поможет сердцам не… – она осеклась, не в силах закончить вопрос.

Сеиф бережно завернул три сердца в шёлковую ткань и передал их сафи, которые стояли группами по трое.

– Никто не знает, остановит ли это их быстрое разложение, если поместить в минареты четыре сердца. Волшебство Сестёр не вернётся без пятого. Но в чём мы можем быть уверены – сердца здесь больше не в безопасности. Высший Круг вернёт каждое сердце на место и будет охранять их, пока мы не победим.

И снова Зафира вспомнила, как взгляд Льва метался по комнате Зафиры, ища их. И как Лев снова принял облик Насира.

Дрожа, Зафира смотрела, как сафи взяли сердца и бережно поместили их в ящики. Она прикусила язык, удержалась от слов, призывающих к осторожности. Как она могла требовать от них осторожности, когда сама своими руками подарила Джаварат Льву?

Четвёртое сердце Сеиф оставил себе.

«Заберите их», – подумала Зафира. Пусть Сеиф и Высший Круг празднуют эту маленькую победу. Laa, эта победа была не их. Она просто позволит им сделать это за неё. А как только они получат пятое сердце, победа будет её – триумф, с которым она украла что-то у Ночного Льва.

Именно благодаря ей вернётся волшебство.

Сеиф обернулся к ней, и его суровый взгляд разрушил очарование момента.

– Ну? Стало быть, мы отправляемся в Альдерамин?

«Мы?!» А… так вот почему он оставил себе одно из сердец. Сафи собирался вернуть его в королевский минарет Альдерамина.

Когда Зафира не ответила, Сеиф добавил:

– Или это снова пустые громкие слова, ещё одно дело, которое тебе не по силам?

Зафира опустила голову. Боль от неудачи была всё ещё слишком сильна, рана – слишком свежа, и она не позволила себе возразить. Кто-то из сафи прыснул со смеху, и девушка невольно задалась вопросом: как они могли желать лучшего для Аравии и при этом быть такими ужасно невоспитанными?

Одни за другим группы Высшего Круга уходили в ночь, унося с собой сердца, предназначенные для Пелузии, Зарама и Деменхура.

«Дыши», – приказала себе Зафира. Кифа смотрела вслед сафи, и лицо её застыло, прежде чем она опомнилась и посмотрела на Зафиру с тенью улыбки.

От этого стало теплее – словно она не осталась одна с этим чувством потери, тоскуя по сердцам с самого мига, как те покинули дом.

– Не уходи, – проговорила Лана, стоя с ящичком Айи в руках.

– Отправляйся со мной, – ответила Зафира, – и тогда нам не придётся разлучаться.

В тот миг, когда Лана закусила губу, девушка поняла, что её желание было нереальным. Их пути всегда были разными – она со своими стрелами, а её сестра со своими сна– добьями.

– Я не могу.

– Почему? – спросила Зафира, ничуть не заботясь о злости, просочившейся в её голос. Не заботясь о нетерпении Сеифа, о сочувствии Кифы.

Лана лишь покачала головой, коротко посмотрела на Айю.

Ещё одна лопата, разрывающая землю в её сердце, опустевшем, словно гробница.

Даже раскалённая кочерга не обжигала так больно, как эта пустота в сердце Насира. Он хотел лишь, чтобы эта пустота когда-нибудь иссякла. И понял вдруг, что всегда хотел этого.

Чтобы его видели. Понимали.

Чтобы нуждались в нём. Желали его.

Он приступил к долгому раздеванию – начал с оружия, прежде чем расстегнуть пояс, затем расправил складки рубашки и повесил её за креслом. Ветерок из открытого окна любопытными касаниями пересчитывал бесконечные шрамы на его спине.

Тихий топот босых ног нарушил тишину, и его рука замерла на поясе шальваров. Он не стал тянуться за мечом – голых рук будет достаточно.

– Прятки тебе не помогут, – проговорил он, и его голос звучал низко, смертоносно. Почти сразу же из теней у решетки на окне возникла фигура, подсвеченная множеством светильников.

Он узнал бы это стройное тело где угодно.

– Кульсум.