Читаем Из-за денег полностью

И кроме того, он ведь хотел переехать в меньшую по площади квартиру, поменять место жительства. Поселиться на новом месте в качестве одинокого мужчины.

Итак, оставалось одно — избавление от Флоры раз и навсегда.

Не откладывая, Джон Уикмен приступил к реализации плана. Прежде всего он снял подальше от дома небольшую однокомнатную квартиру с крошечной кухонькой. «Ничего страшного, что придется какое-то время платить за две квартплаты, — подумал он. — Этот расход можно компенсировать продажей телевизора».

Он решил совершить убийство в субботу. Во-первых, нет необходимости отпрашиваться у директора фирмы, поскольку это нерабочий день, кроме того, суббота совпадала с кануном Нового года. Празднующие люди в этот день менее склонны к любопытству.

Утром намеченного дня он отправился в частный гараж, где заранее зарезервировал в наем автомобиль — небольшой крытый фургон. Сев за руль, он поехал в комиссионку, где купил просторный сундук, точно такой, какой был ему нужен. Заплатил наличными, поставил сундук в кузов фургона. По дороге домой он вновь остановился, на этот раз у хозяйственного магазина, чтобы купить заступ. Новый. «Подержанные лопаты, — решил Джон, — редки в продаже».

Действуя по плану, Уикмен не остановился у своего подъезда, а припарковал фургон примерно в квартале от дома. Он не хотел, чтобы у соседей или Флоры, если она ненароком выглянула бы в окно, возникли лишние вопросы относительно автомашины.

Когда он поднялся к себе, был полдень. Первое, что он услышал, — шум воды в ванной и пение Флоры. По-видимому, она только что встала из постели, потому что всегда начинала день с душа. А перед сном она обязательно принимала горячую продолжительную ванну. Утренний душ, по ее словам, придавал ей заряд бодрости на весь день. Сегодня он ничего не имел против. По крайней мере, ее тело будет чистым.

Совершенно спокойный, не терзаемый угрызениями совести Джон подождал в гостиной, пока она закончит свои водные процедуры. Он даже не чувствовал, что поступает несправедливо по отношению к Флоре. Ведь он оплачивал ее прихоти девять лет и теперь имел право на тихий отдых.

Шум воды прекратился, но пение продолжалось. Теперь, когда это пение ничем не заглушалось и звучало громче, оно подействовало на Уикмена раздражающе. Ее голос всегда действовал на него как наждачная бумага на голую кожу. Джон подождал минуты три-четыре, а затем вошел в ванную.

— Где ты отсутствовал, мой миленький мальчик? — осведомилась она.

«Мой миленький мальчик». Подобное ее обращение он тоже ненавидел. Но сейчас и это было не важно.

— Я делал покупки, — ответил он. — И думал о тебе. Я приготовил для тебя сюрприз, Флора.

Она сидела на маленьком стульчике перед туалетным столиком почти обнаженная, в бюстгальтере и трусах.

Уикмен подошел к ней сзади и положил руки на ее голые плечи.

— Сюрприз! — взвизгнула она, и покрыла своими пухлыми ладонями его длинные сильные пальцы. — Скажи мне, что это за сюрприз, мой сладенький.

— О, нет. Если я скажу, это уже не будет сюрпризом.

— Но Джон… Ты такой хороший… Но иногда ты такой упрямый…

У Джона не было намерения слишком долго испытывать ее терпение, как она испытывала его. Уикмен отнюдь не относил себя к числу мстительных людей.

Его пальцы внезапно, словно отрепетированным движением, сомкнулись тугой петлей вокруг складок жира, наслоившихся на шее Флоры. В первое мгновение она, возможно, подумала, что муж находился в игривом настроении, хотя склонности к игривости он не испытывал уже несколько лет. Но когда Флора обнаружила, что не может дышать и что пальцы Джона все глубже и глубже вонзаются в ее горло, она схватилась за его запястья и попыталась разжать руки мужа. Когда это ей не удалось, она попыталась вырваться, встав на ноги. Но Уикмен был готов и к такому. Флоре удалось лишь чуть-чуть приподняться со стула, и затем она вновь рухнула на него.

На несколько секунд их глаза встретились в зеркале. Она увидела вздувшиеся от напряжения мускулы, абсолютную решимость и серьезность его взгляда. Она, должно быть, догадалась, что он делает. В ее глазах вспыхнули понимание происходящего и ужас. Но только на мгновение. Затем они погасли, потускнели.

Уикмен еще долго сжимал шею мертвой жены. Он хотел быть абсолютно уверен. Ради Флоры, да и ради собственного благополучия он не хотел бы начинать все сначала и поэтому продолжал сжимать пальцы настолько сильно, насколько мог. Это потребовало от него больше энергии, чем он мог предположить. Но, по его мнению, то, что он делал, было лучшим способом. Например, не возникало проблемы с тем, как избавиться от орудия убийства. Кроме того, все произошло без лишнего шума — без выстрелов, без крови.

Уикмен, наконец, разжал пальцы и сделал это потому, что уже не мог напрягать руки и оставаться в наклоненном положении. Он отступил на два шага, тяжело дыша, не отрывая глаз от тучного тела Флоры, которое без поддержки слегка раскачивалось из стороны в сторону. Ее шея, чрезмерно раздувшаяся, как бы слилась с плечами. Затем жена стала клониться влево, соскользнула со стула и ударилась о пол с тяжелым грохотом.