Читаем Из-за денег полностью

Для постороннего наблюдателя эти слова могли и не показаться угрозой. Но Джон Уикмен слышал их множество раз. «Все хорошо, что хорошо для тебя» — означало, что пока ее муж не готов выполнить любой ее каприз, он ни в коей мере не может рассчитывать на удовлетворение его пожеланий. А его пожелания к жене ограничивались домашними обедами, — завтраки Флора не готовила, — передачей грязного белья в прачечную и поддерживанием чистоты в доме.

Эти пожелания, кстати, никогда полностью не реализовывались. Скорее наоборот. Они редко удовлетворялись. И фраза «все хорошо, что хорошо для тебя» являлась красноречивым указанием на то, что квартира скоро превратится в авгиевы конюшни при пустом холодильнике.

— Не беспокойся, любимая, — сказал Джон разумно. — Сейчас я схожу в магазин.

Уикмен облачился в зимнюю одежду, спустился два этажа по лестнице на улицу, прошел четыре квартала на холодном пронизывающем ветру. В магазине он купил самую большую, трехкилограммовую коробку шоколадных конфет и отправился обратно. Где-то по пути домой цифры вновь взбудоражили его мозг. Три килограмма шоколада. Сто двадцать килограммов жены. И другие цифры. Доллары и центы.

Он едва смог дождаться, когда отдаст Флоре конфеты, снимет с себя зимнее пальто, шапку, перчатки — настолько ужасными оказались эти цифры. Не обращая внимания на поток словесных благодарностей жены, он сразу же уселся за стол и начал новую калькуляцию.

Сколько стоит прокормить Флору? Джон быстро подсчитал: в среднем шестьдесят долларов в месяц или семьсот двадцать долларов в год — при условии, если покупать продукты на супермаркете. Не считая стоимости шоколада. Это отдельная статья расхода: по меньшей мере двадцать пять долларов в месяц или триста долларов в год. Только на шоколад.

Теперь другие расходы на жену: одежда, косметика, счет за телевизор, который, кстати, никогда не выключался, гонорары ремонтнику, восстанавливающему «ящик» чаще, чем раз в году, поскольку экран не выдерживал неотрывных глаз Флоры, сигареты, журналы мод, подписки газет. Он все добавлял и добавлял расходы, пока не получилась круглая пугающая цифра — три тысячи долларов в год! И это не учитывая темпов инфляции.

Итак, Флора стоит ему три тысячи долларов в год. Тридцать тысяч долларов в десять лет. Шестьдесят тысяч — в двадцать. Девяносто тысяч — в тридцать лет…

А что же он получит взамен за это огромное капиталовложение? Присутствие Флоры, стареющей и жиреющей с каждым истекающим годом. Вид жены, сидящей в полутемноте, похожей в отражении света телевизионного экрана на какого-то массивного глиняного идола из подземелья. Скрежущие звуки челюстей, постоянно жующие шоколад. За тридцать лет он получит 10950 таких вечеров — зрелищ стоимостью в девяносто тысяч долларов!

Но, если бы он внезапно избавился от Флоры, ему не нужно было бы снимать эту квартиру за сто долларов в месяц. Холостяцкая квартира за шестьдесят долларов вполне бы подошла одинокому вдовцу. Можно себе, конечно же, позволить и налог на одиноких мужчин — сто тридцать два доллара в год.

…Джон Уикмен подсчитал, что ему потребуется девяносто пять долларов, чтобы убить Флору. Сорок шесть — на прокат автомобиля, тридцать пять — на покупку подержанного сундука, четыре доллара — на лопату. Будучи отнюдь не сторонником хитроумных, усложненных планов, он всегда предпочитал прямой подход к достижению поставленной цели, полагал, что такой подход безопаснее, во-первых, и экономичнее, во-вторых. В этом был свой смысл, поскольку одной из причин его решения стали экономические соображения. Например, если бы он заплатил кому-нибудь пять тысяч долларов за убийство жены, ему потребовалось бы два года строгой экономии, чтобы восполнить финансовый ущерб, который бы имел место при найме убийцы.

Более того, в этом не было никакой необходимости. Если уж Джон Уикмен решился, проблема избавления от жены представлялась ему весьма простой. Одно существенное обстоятельства работало на него: он знал, что никто не забеспокоится по поводу отсутствия Флоры.

Родители ее умерли. Престарелый брат и далекие племянники, жившие в других городах, никогда ею не интересовались. Джон знал это точно. Они даже не считали нужным посылать ей поздравительные открытки, например, к Рождеству. И Флора тоже была слишком ленива, чтобы заниматься с подобными пустяками.

Иногда жена перебрасывалась двумя-тремя словами с соседками, но ни с кем не дружила. У нее не было подруг. Склонная к одиночеству, она умела развлечь себя. В сущности, она не нуждалась даже в муже, разве только для того, чтобы посылать его в магазин за шоколадными конфетами.

Но тех нескольких соседок, которые знали о существовании Флоры, нельзя было сбрасывать со счетов. Они, безусловно, могли посплетничать относительно ее внезапного исчезновения, выдвигая различные предположения вроде того, что она покинула его или убежала с другим мужчиной. Джон подумал, что вторую версию он не станет опровергать, поскольку она, эта версия, скорее всего, вызовет сочувствие к нему и не даст повод для слишком дотошных расспросов.