Читаем Из-за денег полностью

Я высказал ему предположение относительно мотива.

— Возможно, Орвилл страдал неизлечимой болезнью.

Пуше отрицательно показал головой.

— Мы проверили эту версию. Орвилл Кроуфорд, согласно заключению его личного врача, обладал отменным здоровьем. Только месяц назад он прошел полное обследование.

— Он мог находиться в угнетенном состоянии, — вновь предположил я. — Или очень напуган. В конце концов, какая-то колдунья указала на него вчера пальцем. А когда человек боится смерти, он иногда пытается преодолеть этот страх, убивая себя.

— Мы разыскали эту колдунью, — сказал Пуше. — Ее зовут «Тетушка Белджейм». Пожалуй, она единственная в округе, кто еще практикует вуду. Тетушка получает кое-какие средства от благотворительных организаций, но она нуждается в карманных деньгах на табак и вино.

— И кто же заплатил ей, чтобы она напугала Орвилла? — спросил я.

— Она сама не знает. Получила по почте конверт с напечатанной на машинке анонимной запиской и приложенными к ней двадцатью долларами. В записке сообщались приметы человека, на которого она должна была указать пальцем, и его имя. — Замолчав, Пуше внимательно посмотрел на меня и после некоторой паузы продолжил: — Но беда в том, что тетушка Белджейм плохо видит. У пруда она простояла два часа. Кости ее продрогли, и терпение иссякло. Она едва дождалась, чтобы хоть кто-нибудь вышел из дома, и указала на него пальцем. Затем она отправилась восвояси.

Пуше вновь улыбнулся.

— Дело в том, что она указала не на того. В записке значилось ваше имя, мистер Викер.

В тот же вечер я обнаружил первую резиновую куклу с воткнутой в ее голову иглой.

Утром следующего дня, завтракая у себя в комнате, я тяжело вздохнул. Заметив это, Эдгертон спросил:

— В чем дело, сэр?

— Моя нога. Странно, что у меня внезапно разболелось колено правой ноги.

— Могу ли я предложить вам некоторое лечение? — Эдгертон слегка замешкался, добавляя сливки в кофе. — Сэр, если вы получите этот миллион долларов… а теперь уже полтора миллиона… вы измените ваш образ жизни?

— Нет, нисколько не изменю.

— Следовательно, вы не нуждаетесь в таких больших деньгах?

— Предположим, не нуждаюсь. Но, признаться, испытываешь некоторое чувство комфорта от мысли, что они у тебя будут.

Я закончил завтракать. Эдгертон сложил посуду на поднос и повернулся, чтобы уйти. Но я его остановил.

— Эдгертон, кофе сегодня горчило.

— И вы его выпили?! — он побледнел.

— Конечно, я его выпил.

— Но, сэр, а вдруг он отравлен?

— Чепуха, — ответил я, однако чувствуя себя несколько неловко. — Вы ведь сами его приготовили, не так ли?

— Да, сэр. — Его лицо приняло задумчивое выражение и тут же прояснилось. — Теперь я припоминаю, что кофе перекипел немного. Признаться, кухарка отвлекла меня своими разговорами.

— Какие такие разговоры могли отвлечь вас от приготовления моего кофе?

— Мы обсуждали вуду, сэр. Кухарка утверждает, что слепо верит в силу этого колдовства.

— Именно поэтому эта женщина всего лишь кухарка, а не королева, — заметил я.

Эдгертон направился с подносом в руках к двери, и я открыл ее, чтобы выпустить моего дворецкого.

На рукоятке с наружной стороны болтался, раскачиваясь, продолговатый пакет.

— Что это такое, сэр? — Эдгертон сдвинул брови.

Я отвязал пакет, разорвал картонную обвертку и несколько секунд молча разглядывал резиновую куклу, в правую ногу которой была воткнута иголка.

Глаза Эдгертона, перейдя от игрушки, уставились на мою ногу.

— Боль в ноге прошла, — заметил я несколько поспешно. — Ничего существенного. — С этими словами я вызывающе посмотрел на куклу. — Чепуха какая-то!

— Сэр, это вовсе не чепуха. Вы ведь не верите, что мистер Кроуфорд совершил самоубийство.

Я промолчал.

— Извините меня за выражение, но вы идиот.

— Эдгертон!

Дворецкий, несмотря на смущенный вид, был настроен решительно.

— Только идиот может, рискуя собственной жизнью, оставаться в этом доме… вместе с женщиной-убийцей или с еще одним неизвестным убийцей… ради того, чтобы унаследовать полтора миллиона долларов, которые ему не нужны.

— Эдгертон. Вы знаете, что иногда я проявляю настойчивое упрямство. Я скорее предпочту, чтобы меня вынесли отсюда бездыханным, чем уступлю угрозам.

В это утро я совершил прогулку. Неподалеку от особняка, там, где пересекается шоссе и проселочная, покрытая гравием, дорога, мое внимание привлекли густые заросли высокого папоротника. Я углубился в них, чтобы поближе рассмотреть эти самые древние растения. Примерно минуту спустя, случайно взглянув в сторону особняка, я увидел, как из него вышел Фредди. Он быстро направился к укрепленному на столбе почтовому ящику у шоссе и бросил в него конверт. Сделав это, Фредди осмотрелся по сторонам — довольно пристально, как мне показалось. Но меня он не заметил. Затем Фредди быстро зашагал по шоссе и вскоре скрылся за поворотом.

Прошло еще несколько минут, и мое общение с девственной природой было вновь прервано на этот раз появлением из леса Эдгертона, который, подойдя к почтовому ящику и тоже озираясь, быстро открыл крышку, достал конверт Фредди и перочинным ножиком принялся его вскрывать.

Я вышел из укрытия.