Читаем Из Парижа полностью

Серж (стоя на коленях). Дуб — дерево. Роза — цветок. Олень — животное. Воробей — птица. Россия — наше отечество. Смерть неизбежна. Дуб — дерево. Роза — цветок. Олень — животное. Воробей — птица. Россия — наше отечество. Смерть неизбежна. Дуб — дерево. Роза — цветок. Олень — животное. Воробей — птица. Россия — наше отечество. Смерть неизбежна…

Лео подходит к Сержу сзади и, взяв за плечи, пытается поднять его с колен. Серж упирается, повиснув кулем и продолжает повторять свою мантру. Лео бросает Сержа. Идет к столу, берет бутылку с минеральной водой, трясет ее, открывает крышку, и начинает окатывать пенящейся струей, стоящего на коленях, Сержа. Серж смолкает.

Саша хватается руками за голову. Ее телефон тренькает на столе. Все замерли и не двигаются. Телефон перестает тренькать. С улицы доносится быстрый звук приближающихся шагов. Дверь распахивается. Ураганом в нее влетает Наташа. На ней — тяжелая шуба и сапоги на высоких каблуках. Она чуть на врезается Сержа. Озирается кругом, бежит к выключателю, выключает свет. Ресторан погружается в полумрак. Только свет от уличного фонаря ложится на пол парой желтых квадратов.

Саша. Наташа, какого хуя?..

Наташа(яростным шепотом). Тихо. Тихо. Тихо. Пожалуйста. Тихо. Это кто тут? Серж? Привет Серж. А это, что, Лео? Салют, Лео.

Саша. Наташа, что происходит?

Наташа. Она плеснула в меня кислотой. Плеснула мне в лицо кислотой.

Саша. Что?! Какой еще кислотой?

Наташа. Кислотой, которой обычно плещут в лицо, чтобы изуродовать его навеки.

Саша. Да не может быть.

Наташа. В моей дерьмовой жизни все может быть… Лео, а ты что, уже вернулся?

Лео. Да, я вернулся.

Наташа. Это хорошо. Я за тобой скучала.

Саша. Подожди. Прямо настоящей кислотой в тебя плеснула? Зачем?

Наташа. Потому что она чокнутая. И она меня ненавидит. Она думает, что я разрушила ее семью, но я-то знаю — что она давно уже была в руинах… Матерь божья, это она, умоляю вас, молчите…

Слышатся негромкие, медленные, женские шаги. Все громче, и громче, и громче. Шаги резко замирают прямо перед дверью. Темный силуэт падает на пол, где квадраты света. Все четверо замерли, не дыша… Проходит несколько секунд и силуэт пропадает. Шаги возобновляются и удаляются. Слышится женский голос. Голос кричит: «Ва дан тон пеи, саль салоп!»

Серж. Что она сказала?

Наташа. «Возвращайся в свою страну, грязная шлюха»… Не дождешься, теперь я тебя посажу, вообще…. Кислотой в меня плескать…

Лео. Она в тебя попала?

Наташа. Я не знаю.

Лео. Тебе нигде не больно?

Наташа. Я ничего не чувствую. Может, и попала. А у меня просто шок и поэтому я ничего не чувствую.

Лео. Давай проверим.

Наташа. Только не включай свет. Она еще может сюда вернутся. Она совсем двинулась.

Серж. Она, и правда, сумасшедшая, судя по ее поведению. Тебе надо быть осторожной.

Саша и Лео молча смотрят на Сержа.

Наташа. Спасибо тебе, дорогой.

Лео. Тебе точно нигде не больно?

Наташа. Мне везде больно. У меня все болит. Все тело, вся кожа, голова, сердце… (Лео подходит к ней, достает телефон из кармана и, приблизив его к Наташе, подробно изучает ее лицо. Наташа продолжает говорить) Я наверное, не переживу эту зиму и этот его развод. Днем она приезжает к нему на работу и пристает к нему там в стрингах, а по вечерам гоняется за мной по улицам. Я уже звонила в полицию пять раз. Они мне отвечали, что ничего не могут сделать, ведь она, вроде как, ничего мне не сделала. Но теперь то они у меня запрыгают…

Лео. Все в порядке. Твое лицо такое же красивое, как в прошлом ноябре.