Читаем Из чаши (СИ) полностью

Правительство колонии избрало, наверное, худший способ реагирования: полумеры. Парламент гудел в бесполезных дебатах: вводить или не вводить военное положение, мирные или не мирные протестующие. Одновременно осуждалось насилие со стороны полицейских и отправлялись на подавление беспорядков все новые и новые роты. Средства массовой информации беспрепятственно продолжали призывать к свержению власти. Многие газеты и каналы получали деньги прямо от «Ацтлана», некоторые – от межзвездных корпораций, заинтересованных в хаосе на испаноязычной планете, чтобы потеснить конкурентов с рынка.

Очень важные процессы происходили в сети Олнет. Власти медлили с обычными для массовых беспорядков практиками вроде изоляции сетевых узлов и привлечения искусственного интеллекта, генерирующего фальшивые сообщения и засоряющего соцсети. А между тем, пока правительство тянуло с чрезвычайными мерами, помимо создания молодежных групп и координации митингов в Олнете, проходили финальные приготовления к следующей, военной фазе восстания. Рассылались директивы, уточнялись сроки, формировались автономные отряды боевиков, распечатывались схроны с тяжелым вооружением, шли финальные закупки всего необходимого.

«Заря "Ацтлана"» готовилась много лет, это был масштабный замысел союза наркокартелей. И цель была переформатирование целой планеты в надежный бандитский тыл для испаноязычной мафии. И с каждым днем неопределенности среди беснующейся толпы увеличивалось количество вооруженных и знающих, что делать, людей. Плакаты с лозунгами, бутылки с зажигательной смесью и камни уступали место автоматам, гранатометам и снайперским винтовкам.

Несмотря на организационные усилия бандитов, на третьей неделе кризиса полиции, лояльному правительству ополчению и агентам планетарной службы безопасности удалось с большой кровью восстановить порядок почти во всех мятежных городах и поселках. Но только не в Коразон-дель-Фуэго. Посланная туда рота полицейского спецназа с дубинами, щитами и ультразвуковыми пушками для разгона демонстраций попала в засаду и была полностью уничтожена. Местные стражи порядка и мелкие чиновники, кто выжил, сбежали или перешли к бунтовщикам. Почти всех пленных революционеры казнили в прямом эфире, с трансляцией в Олнет. Вот после этого правительство наконец решилось применить армию и взяло город в блокаду, включая и информационную (но без полной цензуры, ведь свобода слова была в первой десятке статей планетарной Конституции). До последнего момента в Коразон стекались вытесненные из других городов революционеры, на гражданских машинах, по общим автострадам, многие с семьями. Но когда армия получила «зеленый свет», колонны начали выслеживать и бомбить с высоты. Иван запомнил свой последний одиночный репортаж, еще до приезда съемочной группы: ряды сгоревших машин, искореженный металл и лужи застывшего пластика на обочинах, торчащие обугленные руки и ноги. Высотные бомбежки отступающих журналисты называли военным преступлением. А большая часть революционеров к тому времени успела попасть в город Коразон и закрепиться там.

Иван отправился проводить репортаж в Коразон почти с самого начала кризиса. Первую неделю он ходил по городу и собирал материал один. На первых порах «активисты» охотно давали интервью и улыбались в камеру, даже если у них на боку болтался компрометирующий «мирный протест» пистолет-пулемет. Когда стало ясно, что будет битва и понадобится много снимать, Фомин дал согласие на работу в особо опасных для жизни условиях, и ему прислали на помощь еще двух человек. Один, видеооператор, он же специалист по небольшим летающим дронам с камерами. Второй отвечал за запись и обработку звука и вообще за финальный монтаж всего материала. Иван был главным в группе, составлял и зачитывал тексты, согласовывал действия с редакцией и решал прочие возникающие во время работы задачи.

До командировки Иван Фомин считал себя интеллигентом, гордился познаниями в политике, был большим сторонником всяких теорий «прямой демократии», «политики микропартий и малых организаций» и всего подобного. К тому же Ивану хронически не хватало денег, в чем он обвинял власть. Бунт в Коразон-дель-Фуэго журналист воспринял с симпатией. Но после недели в охваченном волнениями городе Иван переменил мнение. Причем настолько резко, что одним из первых репортеров обратился в армейский пресс-центр за аккредитацией, когда первые отряды солдат закрепились в черте города.