Читаем Из чаши (СИ) полностью

Иван видел церковь через открытое окно. Вопреки всем правилам безопасности, нынешний хозяин кабинета генерал-майор Эстебан Ориэма сдвинул бронированную заслонку, и они с Иваном Фоминым вдыхали теплый, отдающий гарью уличный воздух и смотрели в пустоту окон побитой церкви напротив.

Генерал определил университетский кампус как место для штаба операции по освобождению города Коразон-дель-Фуэго от бунтовщиков. Университет предварительно штурмовали, его удерживал крупный отряд, в основном знающие окрестности революционно настроенные студенты. То недолгое время безвластия в городе здания учебного заведения были переполнены разными романтиками, не только воинственными боевиками, но и сочувствующими им. Была попытка создать в кампусе коммуну, образец нового мира равенства, секса и наркотиков. С приходом армии этот общественный эксперимент закончился быстрым и кровавым штурмом. Арестованных вывозили из города переполненными грузовиками, некоторые пропали без следа в пути. Затем еще долго кружили флаеры, по слухам, найденные тела студентов воздухом переправляли в иногородние больницы и морги. На некоторые территории кампуса журналистов, в том числе и Ивана, так ни разу не пустили. Иногда казалось, из-за закрытых дверей долетает запах разложения.

Как и многие исторические несчастья, события «Зари "Ацтлана"» для большинства начались внезапно. Это потом люди недоумевали: «Как же мы не видели, к чему все идет?» В том году лето выдалось относительно жаркое, хотя погода все равно подбрасывала сюрпризы. Ночами иногда шел снег, но днем стояла жара, можно было ходить в шортах и футболке. Растительность покрыла обычно голые равнины, пастухи не могли нарадоваться, выгоняя тучные стада альпак подальше в дикие земли.

Но из-за такого изобильного лета было легче устроить и нехорошие дела. Несколько месяцев, как раскаты грома, гремели акции против правительства. В основном это была молодежь, требующая легализации легких наркотиков. Иногда, впрочем, и прогрессивные родители вздыхали: «Да, молодым надо больше свободы», «И мы были такими, пусть поживут для себя», «Пусть развлекаются качественными препаратами из аптек, без привыкания, чем непонятно какой химией». Журналисты крупных изданий постоянно напоминали про ужасную коррупцию и нарушение прав человека. Главными кумирами масс были герои популярного сериала о превращении уличной банды в межзвездный наркокартель. В теплом летнем воздухе царило странное напряжение. Даже не злость. Что-то вроде, как бывает на свадьбе, когда гости уже затеяли шуточный пьяный спор, уже толкают друг друга, но еще вполсилы. И в ближайшие минуты кому-то, не рассчитав, разобьют нос, и будет драка.

А потом двух активистов студенческого профсоюза из университета города Коразон-дель-Фуэго, издавна известного как рассадник гуманитариев и вольномыслия, арестовали. Эти двое были известными агитаторами за свободную продажу наркотиков. Арестовали их, предсказуемо, за наркоторговлю.

По всей планете сразу собрались многотысячные митинги с требованием освободить узников совести. Когда двоих студентов перевозили из полицейского участка в окружной суд, толпа перегородила дорогу колонне машин и попыталась освободить задержанных. Так и неясно до конца, что произошло дальше. Вроде полицейский фургон как-то неудачно перевернулся. Некоторые свидетели утверждают, была стрельба. Короче, оба лидера студенческого движения погибли.

А дальше словно взорвалось. Массовые забастовки. Собрания студентов и преподавателей. Требования немедленной отставки руководства силовых ведомств, всего правительства колонии Лагарта. Требовали даже независимости от Галактического Конгресса и особых прав для всех испаноязычных. Самое страшное, начались скоординированные атаки на полицейских, военные склады оружия и правительственные здания в двух южных. «Демонстрации за мир» стабильно завершались погромами и грабежами.

Полицейские, не желая оставаться безответными в разворачивающемся хаосе, начали проводить массовые задержания, жестокие акции возмездия и вообще часто стреляли на упреждение, по непонравившимся прохожим.

Большое количество пропавших без вести провоцировало новые нападения на здания полиции, надеялись найти и освободить близких. Как показало время, нападали зря. Полиция еще старалась опознавать и отвечала на запросы по конкретным арестованным. Пропавшие либо сами прятались, либо лежали где-то мертвые. Народ на Лагарте был воинственный, оружие для охоты достать было несложно, и каждый убитый полицейскими парень или девушка давали восставшим как минимум одного озлобленного родственника, готового воевать из мести.