Читаем Иван Ефремов полностью

Ефремовские героини оказываются в мире, где женщина угнетена и где её привыкли воспринимать — в лучшем случае — в качестве украшения самоуверенной власти больших и малых владык. Это придаёт встречам предводительницы экспедиции и диктатора планеты особый подтекст и особое напряжение. Нетрудно увидеть развитие событий, если бы переговоры велись суровым Гриф Рифтом.

Чойо Чагас вынужден разговаривать с гостьей и терпеть её речи. Родис выступает в качестве давно подавленной атрофировавшейся совести диктатора. Фактически, разговаривая с ней, он разговаривает с тем высшим, что изначально закладывается в каждого человека и может быть выявлено в соответствующих условиях. И это его тревожит и ранит.

Абсолютная прямота и желание говорить только о сути рождают и первую фразу Фай при знакомстве с женой владыки Янтре Яхах. «Не обманывайте себя, — негромко сказала она, — вы, бесспорно, красивы, но прекраснее всех быть не можете, как и никто во вселенной. Оттенки красоты бесконечно различны — в этом богатство мира».

Вместе с тем землянка не надменна и не стремится к превосходству. Именно это порождает невразумительные реакции тех, кто начинает противостоять ей. Янтре Яхах яростно обвиняет её в непристойности и соблазнении, исходя из типической для извращённого инь модели отношений с мужчинами. Таков «Час Быка», где каждый эпизод — повод к размышлению. Чем определяется наличие непристойности — мнением окружающих или внутренней мотивацией?

Знакомство с Таэлем — шаг к человечеству Торманса. Умный «джи» сразу уловил сердцевинное: «Нечто нечеловеческое исходило от сияния её широко раскрытых зелёных глаз под прямой чертой бровей. Она смотрела как бы сквозь него в беспредельные, ей одной ведомые дали. Тормансианин сразу понял, что это дочь мира, не ограниченного одной планетой, открытого просторам вселенной».

Для Таэля непросто понять суть выражения «общественная дисциплина» как умения сдерживать себя, не мешая другим людям. В советское время такая дисциплина утверждалась хотя бы декларативно, как необходимое социализму качество, и к этому можно было апеллировать. Сейчас уже выросло поколение тех, кого поп-культура с детства учила разнузданности и эгоизму. Норма уже не просто бытовое хамство, а истерические угрозы и мерзкие пожелания в ответ на элементарные просьбы отнестись с вниманием к нуждам окружающих. Ставшая обыденной мутная, полная издёвок и изворотливых оскорблений речь современности парализует и отравляет доброго человека. И никаких способов противодействия, кроме бесперспективного грубого насилия, не осталось…

Мы постоянно сталкиваемся с противоречием между действительностью и очевидностью. Символ этого противоречия на Земле — отлёт «Тёмного Пламени», показавшийся многим неприятным бегством из-за неготовности в полной мере видеть суть вещей, — разворачивается на Тормансе чередой нестандартных ситуаций. Фактически очевидность оказывается той поверхностной адаптацией, которая губила многие виды животных при изменении условий существования. Очевидность бросается в глаза, тащит по колее привычных реакций на давно знакомые вещи. Но вот резко меняется «точка сборки» — и старые наработки становятся камнем на шее, если человек вовремя не сбрасывает с себя их притягательную, но ложную простоту. Часто необычность отторгается нами только потому, что нет навыка её восприятия и нет понимания необходимости большой работы для этого.

Что касается самих тормансиан, то они почти целиком оказывались во власти привычной для них очевидности. Ефремов, описывая их восприятие землян, с абсолютной точностью предвосхитил восприятие выписанного им самим мира нашими современниками, в том числе и большинством тех, кто в целом относится к его творчеству благожелательно. Вспомним: «Земляне сначала показались жителям Ян-Ях слишком серьёзными и сосредоточенными. Их немногословие, нелюбовь к остротам и полное неприятие всякого шутовства, постоянная занятость и сдержанное выражение чувств в глазах болтливых, нетерпеливых, психически нетренированных тормансиан казались скучными, лишёнными подлинно человеческого содержания.

Лишь потом жители Ян-Ях поняли, что эти люди полны беспечной весёлости, порождённой не легкомыслием и невежеством, а сознанием собственной силы и неослабной заботы всего человечества. Простота и искренность землян основывались на глубочайшем сознании ответственности за каждый поступок и на тонкой гармонии индивидуальности, усилиями тысяч поколений приведённой в соответствие с обществом и природой».