Читаем Юрьев день (СИ) полностью

— Там дежурный сказал, что вас и отца нет в городе. Я попросил встречи с единственной, кого ещё знал в вашей службе, с Семёновой Марией Дмитриевной. Но её, на рабочем месте тоже не было. Но мне дали её адрес и телефон… телефон совпал с тем, который вписан был под контактом с вашей фамилией. Вот я и заподозрил неладное. Решил лично съездить-разобраться.

— И?

— Съездил. Она сначала попыталась зять меня под контроль, но что-то у неё не получилось. Тогда она заперла меня в доме своими собаками, а сама куда-то уехала. Её не было полтора или два часа. За эти часы, я обыскал её дом. Нашёл оружие, деньги, наркотики и фотоальбом. В фотоальбоме эту фотографию. На ней опознал Маверика. Отправил вам, — четко и максимально кратко описал первую часть своих приключений я.

— Не получилось взять под контроль? — сильнее всего зацепился почему-то за эту фразу Мамонт. Причём, настолько сильно, что обеспокоенность в его голосе заставила начать беспокоиться и меня самого.

— Да, — ответил ему. — Она сама призналась мне в этом, — ведь так же и было на самом деле. Правда же? Блин, я уже сам начинаю сомневаться.

— Понял, — после паузы закрыл тему Борис Аркадьевич. — Что дальше?

— Она вернулась, заставила под конвоем собак, меня сесть в машину. Повезла на МКАД, где собиралась убить, устроив аварию, в которой она бы выжила, а я — нет.

— Что ей помешало? — мгновенно уловил суть безопасник.

— Я рассказал ей про фотографию и то, что уже отправил её вам. Она решила не тратить время на аварию и просто выкинула меня из машины на полном ходу. «Повезло», что мы проезжали по мосту. Удар был так силён, что я перелетел полосу и упал не под колёса машин, а в воду с моста. Дальше вы знаете.

— Понятно… — медленно проговорил Мамонт. П тому тону, которым это было сказано, трудно было разобрать, доволен он таким объяснением или действием, либо нет, но пока не намерен высказывать своего недовольства. — Куда, по-твоему, она направилась?

— На Сходненскую ГЭС, конечно, — ответил я, не задумываясь. — К сыну. Я ведь, насколько понял, телефоном они для связи, почему-то, не пользуются. А сообщить, что «явка провалена», необходимо. Так что, заедет сейчас к нему, заберёт, и они исчезнут…

Говорил я бодро, с немалой долей облегчения в голосе, так как мне-то такой вариант развития дальнейших событий был очень даже на руку. Я ведь, получается, при таком раскладе, ни Маверику, ни его безбашенной мамаше, становлюсь совершенно неинтересен. Я им больше не мешаю и не несу угрозы, так как больше не являюсь единственным «носителем тайны личности Маверика», единственным, кто его видел в лицо. Теперь фотография есть у Мамонта, а значит, и у всей его Службы. Моё убийство больше не несёт с собой никакой выгоды, только проблемы. А значит, меня-таки, наконец, оставят в покое…

Я-то произнёс всё это бодро, благо, уже не бежал, а спокойно шел через центральный вход большого торгового центра под суровым названием «Гвоздь», который располагался буквально в ста — ста пятидесяти метрах от береговой линии. Здесь было тепло. Здесь можно было не бежать. Косились, конечно, на взъерошенного и мокрого, как цуцик, меня, но и хрен бы с ними — пусть косятся. Я, хоть и мокрый, но, в целом, одет прилично, разговариваю по дорогой модели смартфона, на запястье виднеется не самый дешёвый фитнес-браслет — явно не бомж. И вони от меня нет. Так что, с охраной проблем не должно возникнуть.

Я проговорил всё это, а ответа не услышал. Секунд десять, в трубке была тишина. Я уж, грешным делом, подозревать стал, что связь прервалась или Мамонт «трубку бросил».

— Алё? Алё? Борис Аркадьевич, вы меня слышите? — оторвал аппарат от уха, поднёс к глазам, убедился, что индикация вызова продолжается, секунды разговора отсчитываются, вернул аппарат к уху.

— Сходненская ГЭС — это один из основных пунктов, запланированных для посещения завтра утром Константином Петровичем и прибывающей из Петрограда Имперской комиссии во главе с сыном Императора, — услышал я голос Мамонта вместо ответа на свой вопрос.

И теперь уже настало время молчать мне. Я переваривал дольше. Секунд двенадцать. Потом тихо произнёс.

— Покушение? — и сам замер от смелости своего предположения.

— Очень похоже на то, — прозвучал тихий ответ из динамика моего смартфона.

— Но, Костя ведь Пестун, а Маверик и Семёнова не больше Ратников. Да и сын Императора, наверняка, не пальцем деланный… Как же они их? Бомба? Диверсия на дамбе? Взрыв агрегата?

— Паладин, — тихо сказал Мамонт. — Плевать Косте на любой взрыв. Да и Василию Борисовичу плевать… Единственный вариант успешного покушения на двух Пестунов — это Паладин… которого прячут от внимания спецслужб два Разумника.

— Оу… — всё, что смог по этому поводу выдать я. Помолчал. Потом спросил. — И что же делать? Отца-то нет в городе…

— Тебе? Тебе — ничего, Юр. Ты главное уже сделал. Донёс информацию. Предупредил. Жаль, конечно, что гадов этих спугнул — удобнее было бы их прямо там накрыть всех, но и так сойдёт. Теперь это дело профессионалов. Отдыхай… Ты где сейчас? Ты ведь уже не бежишь, да?