Читаем Юрьев день (СИ) полностью

— Толком… — заставил меня отставить шутливый тон и всерьёз задуматься над ситуацией этот прямой вопрос. И, пока я думал над ним, понял, что реально — замерзаю. Видимо, адреналиново-стрессовая анестезия отпускать начала. На дворе осень! Не май-месяц, блин! Конец сентября на дворе — купальный сезон уже дней пятьдесят, как закрыт. Вода — ледянющаяя! И то, что сегодня ясно, солнечно и относительно тепло, не значит, что лето вернулось. Ключевое слово тут «относительно». Семнадцать градусов — это тепло для осени. А я — лежу на мокром песке, мокрый до нитки, после хрен его знает, какого времени, проведённого в ледяной воде. Меня уже дрожь начинает бить так, что зуб на зуб не попадает. — Борис Аркадьевич, извините, но я сейчас встану и побегу, иначе совсем замёрзну, так что, речь моя будет несколько рваная и сбивчивая…

— Куда побежишь? — тут же последовал напряжённо-встревоженный вопрос. — Конкретно?

— Не знаю, куда-нибудь, где можно будет согреться. До ближайшего магазина, заправки или кафе.

— Как добежишь, оставайся там. Никуда не уходи. И скинь мне адрес.

— Понял, — не стал возражать я, уже поднимаясь на ноги и начиная свой путь в «куда-нибудь». И, поднявшись, невольно охнул — бок, в который пришёлся удар Семёновой, всё-таки болел. Не фатально, но достаточно ощутимо и неприятно. Хотя, не столько сам бок, сколько локоть левой руки, которым я, чисто рефлекторно, успел защититься в последний момент. Но, ныл и бок.

— Объясняй давай, — напомнил о своём предыдущем вопросе Мамонт.

— С начала? — уточнил я, уже начав бег. Тяжёлый, не быстрый, в гору, но бег, а не шаг.

— С начала.

— Вчера… — тяжело было произнести это слово применительно к событию, которое настолько далеко отстояло по моему личному восприятию времени, что я его практически уже и не помнил. — Вчера я ездил на Сходненскую ГЭС для разговора с её Начальником, по поводу возможности создания промышленного майнинг-центра криптовалюты на её мощностях. Мне Алексей Константинович Долгорукий посоветовал к нему обратиться.

— Знаю. Дальше, — подтвердил наличие слежки за моей персоной он.

— Там я увидел Маверика в рабочей одежде станции. Я узнал его. Пытаться следить за ним или как-то ещё взаимодействовать не стал.

— Почему сразу не позвонил мне? У тебя же есть мой номер.

— Был ваш номер, — чуть подумав, замаскировав это тяжёлым «беговым» дыханием, ответил я. — Тот номер, что в моём телефоне оказался вчера, не совпадал с тем, который я помнил. Это показалось мне странным.

— И что ты делал?

— Поехал в «5-ое управление при Министерстве Коммунального Хозяйства города Москвы», чтобы прояснить вопрос лично. У вас, — очень аккуратно подбирая слова, начал объяснять. Опять же, маскируя эту «аккуатность» и замедленность своим тяжёлым дыханием. Хотя, если подумать, то бежалось мне не так уж и тяжело. Хоть и было это вверх, по значительному подъёму, по извилистой, пересечённой древесными корнями и камнями тропке. «Не так я вас любил, как вы стонали» — очень подходило гениальное одностишие Вишневского к этой ситуации. Даже удивительно. Хотя, может быть, адреналин, стресс и ещё что-то подобное…

— Откуда ты узнал про «управление»? — последовал абсолютно закономерный и совершенно ожидаемый вопрос на это моё заявление. Ожидаемый и законный, но, при этом, тот, на который у меня простого и логичного ответа не было. Только сложные, фантастичные и неправдоподобные.

Хотя… если подумать… то, почему бы и нет? Ведь ложью это тоже не будет.

— Ну, я выследил всех «топтунов», которые за мной ходят. А они все — частые гости «управления». Логично было предположить, что это «управление» СБ, а не ЖКХ.

— Выследил? Всех? — послышался недоверчивый голос Бориса Аркадьевича.

— Ну да, — просто ответил я, а потом перечислил их имена и фамилии, которые успел узнать за все прошлые «итерации».

— Как? — только и смог спросить Мамонт после этого. Правда, не думаю, что на него подействовали именно сами имена. Ведь, по логике вещей, Большой Начальник всей Службы просто не может, да и не должен знать, а, тем более, держать в голове имена всех своих сотрудников. Да ещё и помнить, кто из них, на каком именно задании сейчас находится. Но вот мой тон и уверенность, с которой я эти имена перечислял, не могли не заставить Мамонта задуматься.

— Когда точно знаешь, что за тобой следят, вычислить конкретных исполнителей особой проблемы не представляет, — отмазался общей фразой или инсинуацией я. Может, это и не «железная» отмазка, но сейчас не то время, и не то место, чтобы докапываться. «То время»«то место» обязательно наступят, и отчитываться придётся, за каждый шаг и каждое слово, но… позже. «Но потом, не сейчас…» как поётся в одной весёлой песенке Нейромонаха Феофана.

— Дальше, — пришёл к таким же выводам Борис Аркадьевич.