Читаем Юрьев день (СИ) полностью

Это… было ожидаемо, но неприятно. Очередное подтверждение верности тезиса: «Если у вас паранойя, это ещё не значит, что за вами никто не следит».

Теперь знаю точно. И, какие у этих камер, «слепые зоны», тоже теперь знаю. Так же, знаю, где стоят микрофоны, и где пару слов всё-таки шепнуть так, чтобы это не оказалось тут же запротоколировано — возможно вполне. Места только знать надо. Я, теперь знаю.

Следующим шагом было вычисление «топтунов». То есть, тех, кто непосредственно следит за моими передвижениями по улицам. Это оказалось проще: когда знаешь о их наличии и количестве участвующих групп, да ещё и из окна тебе ещё их всех пальцем покажут… чего уж тут сложного?

Дальше были разработка и тренировка «сбрасывания хвостов» на городских улицах. Тут пришлось потрудиться. Это ведь не столько определённые действия и набор приёмов, сколько навык применения этих приёмов на практике. А навыки мгновенно не появляются. Пришлось ещё немножко поумирать…

Кстати, забавный момент: с каждой моей смертью, при условии, что я никого не забрал с собой, мои руки, тянущиеся к пистолету, дрожат всё меньше и меньше… Хотя, для кого-то он может быть и забавный, а вот я к нему отношусь более, чем серьёзно.

Дрожь в руках — это ведь только внешнее проявление, признак, который может заметить невооружённым взглядом внешний наблюдатель. А, что творится в моей голове…

Я так легко обо всём этом рассуждаю, что может создаться впечатление, что для меня ничего не произошло. Ну, подумаешь, убил собственноручно девяносто семь гражданских людей обоего пола и разного возраста, начиная от тех, кто УЖЕ научился достаточно крепко стоять на ногах, чтобы добежать до кухни, схватить нож и побежать на лестницу меня этим ножом резать, заканчивая теми, кто ЕЩЁ не потерял возможность ходить самостоятельно и держать в руках что-то, опасное для моей жизни… Подумаешь! Убил и убил…

Совершенно неправильное впечатление. Тут просто словами не описать, насколько мне было хреново и тошно на душе от того, что я сделал. И тот факт, что все эти люди уже «следующим» утром были снова живы и здоровы, совершенно не отменяет того факта, что я это сделал. Что я их убил. Хладнокровно и методично расстрелял почти что в упор. В кого-то и не по одной пуле всадил — такие они живучие были, совсем не хотели переставать опасно шевелиться в мою сторону. Джинни Уик, блин, недоделанный…

И то, что хоть что-то в этом (и том) мире, способно было эти нефизические страдания хоть сколько-то сделать меньше, облегчить их, для меня, лично — очень, очень-очень важно. Настолько, что после того штурма, я выходил из квартиры куда-то, кроме тира, только безоружным. Да и то: озаботился специальной коробкой-сейфом, по габаритным размерам своим, способной влезать в рюкзак, в котором мой пистолет хранился запертым на ключ. Отдельно от патронов, которые заряжались в него мной только и исключительно непосредственно на рубеже открытия огня.

Я больше не стрелял в людей.

И в ППС-ников не стрелял, так как они тоже — люди. И жить хотят ничуть не меньше всех остальных.

Да и вообще, старался выстраивать свой день так, чтобы с ними лицом к лицу не встречаться.

У меня дрожат руки, когда я беру в них пистолет. Почему же тогда я его в них продолжаю брать? Зачем продолжаю ходить в тир, хоть мне это почти физически больно делать? Не знаю. Наверное, надеюсь, что это поможет постепенно избавиться от этой «боли». Удалось же от фобии подобным образом избавиться?.. Да и оружие, вещь такая — неоднозначная. Вчера я им убил сто два человека (девяносто семь гражданских, двух СБ-шников и трёх ППС-ников), а завтра, возможна такая ситуация, что именно оружия в руках мне не хватит, чтобы спасти двести… Тысячу, сто, пятьдесят, двадцать, десять… да, хотя бы одного человека! Это будет достаточной причиной, чтобы собирать каждый раз волю в кулак и заставлять себя стрелять снова и снова. Учиться этому. Чтобы пистолет в моих руках стал скальпелем хирурга, а не дубиной огра…

В общем, на все встречи я ходил без оружия. Все визиты наносил без него… И, знаете, что? Меня ни разу не убили именно во время этих встреч. Убивали позже. Вечером. По расписанию. А вот на встречах — нет.

Когда-то были вежливы, дружелюбны, когда-то — нет. Но бить и убивать не пытались…

В общем, всех «топтунов» я тоже вычислил. И транспорт их тоже вычислил. Все пять машин, которыми они пользовались попеременно, чтобы те сильно не примелькались. Машины… Кстати! Одну из них я узнал. Узнал и вспомнил. Это была именно та машина «такси», которая заезжала на территорию спортивного комплекса с бассейном, и которой разворотил всю бочину «случайно» задевший её мусоровоз, в тот день, когда нас с Анастасиеей Дмитриевной похитил Маверик.