Читаем Юрьев день (СИ) полностью

Можно ведь, на последнем этапе, после вскрытия двери квартиры, не ломиться внутрь, а просто закидать помещение теми же серными шашками. Их эффективность без наличия под рукой противогаза я уже успел оценить на собственных лёгких. И это я ещё не начинал искать отравляющие газообразные вещества целенаправленно. Уверен — в свободном доступе ещё много разной бытовой и условно-бытовой дряни найдётся, которую можно использовать так же «не по назначению»…

Но, я протягивал руку к пистолету и видел, как она начинает дрожать, и чувствовал, как в груди зарождается сильное желание её от него отдёрнуть. Не настолько сильное, чтобы я не мог продавить его волевым усилием, не мог взять пистолет в руки, но достаточное для того, чтобы не хотеть этого делать.

А ещё, даже после того, как пистолет оказывался в руке, рука не переставала дрожать. Целиться же дрожащими руками… такое себе занятие.

Я не хотел больше стрелять даже по статстам… всё труднее был их так называть. А ещё больший ужас, настолько сильный, что вот уже он точно отбивал всякое желание драться, вызывала мысль о том, что я… смогу победить. Таким образом.

Мысль о том, что я прорублюсь сквозь толпы зомби того подъезда, закидаю шашками квартиру, войду туда в респираторе и продырявлю контрольным выстрелом в затылок симпатичную головку Марии Дмитриевны и… время пойдёт. Время пойдёт дальше. Завтра, наконец, наступит. «Завтра», в котором я стою посреди чужой квартиры с пистолетом в руке, весь совершенно перемазанный и забрызганный чужой кровью над тремя трупами, с подъездом, буквально заваленным десятками тел за спиной… Тел, которые больше не встанут и не оживут. Тел людей, которых я лично, своими собственными руками, убил окончательно. Совсем. Невозвратно. Необратимо…

Когда моим разумом овладевала такая мысль, руки начинали трястись настолько сильно, что пистолет из них вываливался и с грохотом падал на пол. Такая перспектива пугала меня просто до чёртиков. Такая перспектива была намного страшнее перспективы каждую ночь проживать один и тот же день, испытывая муки насильственной смерти в конце него. Каждую ночь до конца жизни писателя в его мире.

Этот вариант, по сравнению с тем, который был озвучен первым, казался уже не таким уж и ужасным. Помнится, в самом начале, меня ведь даже вариант с парализацией устраивал. Чего уж тут говорить о бесконечном «Дне сурка». К нему и привыкнуть можно. А там, даже чисто исходя из статистики и закона больших чисел, раньше или позже, имеется не нулевая вероятность, что где-то, что-то сбойнёт, и «петля» распутается сама собой. Без лишних усилий с моей стороны. Ведь ситуация — это не что-то жёсткое, объективное, высеченное в камне — это то, как мы сами её воспринимаем. Чем, кстати, так уж плох бесконечно повторяющийся день? Дополнительные двенадцать часов на самосовершенствование, в которые мне совершенно никто не мешает заниматься тем, что я хочу…

Это была одна мысль. Пожалуй, основная. Вторая же: я хочу узнать, за что же меня убивают? Зачем Мария Дмитриевна это делает? В чём причина? И, если это не её инициатива, тогда — чья?

И… у меня есть шанс это узнать. У меня ведь есть бесконечное число попыток на это!

Примерно, в таком настроении, я в тот день и погиб. Не выходил из дома и-таки дождался гранаты в своё вечно открытое окно.

* * *

Когда задача поставлена, и принято решение о её достижении, всё становится проще. Это давно и многими подмеченный факт. Ты берёшься за дело и начинаешь совершать действия, даже о самой возможности совершения которых, страшно было подумать до принятия окончательного решения. А тут, ты их просто берёшь и делаешь. И, самое интересное, у тебя начинает получаться!

Вот, к примеру, личный визит в квартиру к Марие Дмитриевне. Я и помыслить о таком не мог, уворачиваясь от винтовочных пуль или глядя на чудовищную мясорубку, устраиваемую Сумерским. Это казалось мне чем-то «за гранью», чем-то сверхсложным.

А по факту… «Степ бай степ» — шаг за шагом. Или «Шаг покупает шаг». Сначала визит к соседям. Тем самым, что осуществляют прослушку моей квартиры. Точно так же: с тортиком, коньячком и хорошей «закусью».

Этих разговорить оказалось несколько сложнее, чем «наружку» — у этих заготовленная «легенда» имелась, прикрытие их деятельности. Да и ребята были чуть более профессиональные, чем силовики-наружники.

Легенда была следующая: студенты, снимающие квартиру на четверых. Учатся в разных институтах, в разные смены, поэтому дома находятся то одни, то другие. Все вместе собираются очень редко.

Ничего так легенда. Не без изъянов и шероховатостей, но вполне так себе рабочая. Пришлось постараться, чтобы её обойти и вытащить ребят на откровенность. Не с первого раза это получилось. И даже не со второго. Но, я ведь уже говорил про целеустремлённость?

Десять итераций мне потребовалось. Но теперь я знаю, где и какие «жучки» стоят в моей «крепости». И не только жучки… у меня, оказывается, и камер несколько штук имелось. Минимум по одной в каждой комнате. С замечательными чёткостью, цветностью и углами обзора. Даже в туалете и душевой комнате.