Зато свой дом Стас уже построил. Ну, не весь дом, но квартирку в Обыденском прикупил. Там сейчас вовсю шел ремонт. Стас был, конечно, не прочь лишний раз проехать мимо, но потом замучаешься крутиться. Так что он свернул лишь в Хилков переулок. Тут уж совсем рядом был Мансуровский, где Стас снимал пока квартиру. Бред, конечно, сам строит и продаёт квартиры, а живёт на съёмной. Ну да ладно, недолго осталось. Скоро всё устаканится.

Въехав под арку желто–кирпичной девятиэтажки, Стас притормозил и остановился перед воротами гаража. Поставив машину и забрав папку он, направился к неосвещённому подъезду. Опять кретины, лампочку грохнули, — с привычным раздражением подумал он. Поймать бы да руки оторвать. Из открытого окна на втором этаже неслась до скрежета громкая металлическая музыка.

Из–за этой музыки он и не услышал шагов за собой. Он набирал цифры на кодовом замке подъезда, когда жуткая боль буквально раскроила ему череп. Стал выронил папку и, оседая, схватился за голову. Вокруг его сжавшегося тела быстро мелькали чьи–то ноги в кроссовках. Их было то ли пять, то ли шесть. Если это люди Пекаря, то я… — мысль до конца не хотела додумываться. Пальцам стало горячо. Кровь.

Чьи–то торопливые руки ощупали карманы его пиджака и вытащили бумажник и мобильник. Стас инстинктивно понял, что лучше не сопротивляться и даже не орать. И правильно сделал — нового удара по кумполу не последовало. Уже через несколько секунд ноги стали удаляться и скрылись в направлении арки.

Стас застонал и сел на асфальт. Руки были в крови, но не так что б уж очень, не по локоть. Значит, голова всё ж цела. Но болела, сволочь, изрядно. Чем же его так шарахнули?

Ещё не встав, он быстро, насколько мог, огляделся. Изрядных размеров отломанный сук валялся в паре шагов от него. И рядом с орудием ночных грабителей, точнее, прямо под ним — аккуратно лежала кожаная папка. Пронесло. Это был не приговор, а обычный грабёж. Казаки–разбойники. Со всеми вытекающими и, главное, невытекающими из этого последствиями.

Правда, Стас не заметил, что замочек на кожаной папке оказался немного иной формы, чем прежде — не ромбовидным, а треугольным. Но кто ж обращает внимание на подобные мелочи! Тем более, что бумаги остались в целости–сохранности. За одним–единственным исключением: из документов исчезли все упоминания о первом кураторе Пирога, а именно о Фёдоре Ильиче Покусаеве.

Глава восьмая. Птицы небесные

16 августа 1998 года

Котов всё–таки надыбал! И это было хорошо. И даже очень хорошо. Хотя Котов в очередной раз и пострадал, но это ему — за будущие грехи, как Гоша с Лёвкой решили между собой.

Кое–что про Пекаря они уже знали. Нур вместе со «Щитом и мечом» поработал. Там тоже ребята не простые были — хоть и бывшие, но гэрэушники.

Досье на Николая Петровича Опекушина, 1957 года рождения, заведённое в мае сего года и хранившееся в Гошином сейфе в «Арене», пополнялось довольно регулярно. Картина его не слишком–то оригинальной жизни выстраивалась вполне объёмно. Почти классическая биография средней руки авторитета.

Не из синих, а из спортсменов. В тюряге никогда не сидел. В 1984 был вторым на чемпионате СССР по боксу. Участвовал и в международных соревнованиях.

В конце восьмидесятых сколотил банду из своих подольских корешей, тоже бывших спортсменов. Палатки, рынки, рэкет. Научился ладить и с ворами, и с ментами.

В середине девяностых хорошо присосался к спиртовым поставкам из Осетии. Полностью или частично контролировал несколько ликёро–водочных заводов в центральной России. В крупных разборках и убийствах конкурентов не засветился.

Женат. Вместе с семьей живёт в особняке на окраине Подольска.

Занимается благотворительностью: за свой счёт содержит лечебницу для наркоманов. Наверное, лечит от наркозависимости, чтобы водку, как все нормальные люди пили, а не ширялись всяческой гадостью.

Депутат Московской областной Думы. Вот такие пироги.

По сегодняшним меркам — прямо–таки идеальная биография. Хоть к ордену представляй. Да уже и представили. Пусть и не «За заслуги перед Отчеством», но всё за ту же благотворительность и что–то ещё доброе, вечное.

Так что, с какой стороны не подойди — никак не подковырнёшь. Вся эта информация гроша ломаного не стоила. Предъяви её Коле — Пекарю, так он только спасибо скажет за проделанную работу. Мол, пригодится на следующих выборах. И потребует уши уже не только Стасовы.

Уши надо было по любому выкупать. Да ещё и должок с Пекаря Гоша ох как хотел получить. Чужого не надо, а наше — отдай. Не то, чтобы он очень обижен был — не такая уж смертельная сумма зависла — но свербило у него на душе, кошки скреблись. Очень уж ему не нравилась эта история. Ну, не любил Гоша проигрывать. Не любил — и всё тут! Какие ещё вопросы?

И вот наконец–то! Из всей кучи этого дешёвого дерьма всё же блеснул один золотник. Один! Но зато какой! Не зря, как оказалось, Стасов папаша протирал свои штаны в конторе несколько десятков лет. Надыбал для сынишки информашку!