Читаем Юность олигархов полностью

Что? Как? Почему? Он не только не знал ответов, но даже не знал, о чём, собственно, себя спрашивает. До сих пор он жил в каком–то чрезвычайно чистеньком, почти стерильном мире. Там всё было красиво и немного прикольно, несмотря даже на некоторые периодические обломы. Сегодня же он прямо нутром почувствовал, что есть ещё другой, параллельный мир, с которым он прежде практически не пересекался. В том мире болели дети и не было денег на их лечение, там могли убить ни за что ни про что. Тоже мне, Робин Гуд хренов! Надо было Антошку к делу какому–нибудь пристроить. А он ведь просто забыл про него, напрочь забыл! Идиот!

Голова от глубокой затяжки немного закружилась, и Гоша, прикрыв ладонью глаза, прямо как наяву увидел перед собой глаза Красной Шапки. Тот смотрел на него, не мигая, но взгляд его с каждым мгновением удалялся, пока совсем не растаял в зеленовато–серой дымке. На этом сером фоне вдруг, как на полароидном фото проявились голубые глаза Милы в обрамлении бледного личика и рыжих волос…

Бросив так и недокуренную сигарету, Гоша быстрым шагом поспешил в сторону Комсомольского. Он знал, что должен сделать для этой девочки. Хотя бы ради Антошки, которому помочь не сможет уже никогда.

***

На сердце у Кати Чайкиной было неспокойно. Даже здесь, на природе, она думала бесконечные свои думы. Она сидела на брёвнышке в Битцевском лесопарке, подставив лицо ласковым лучам последнего летнего солнца. Рядом, готовно отвечая солнцу металлическими бликами, лежал велосипед.

Две думы омрачали Катино хорошенькое личико, под маской которого скрывался мужественный лик бизнес–леди.

Одна боль, что всегда была с собой — это муж, упрямо не желавший хотя бы шевельнуться в сторону желанной славы. За восемь месяцев их совместной жизни долгожданный роман «Бабочка из Чжан — Чжоу» изменился лишь на одно–единственное слово, да и то в названии. Теперь бессмертное творение Воксо Ко называлось «Бабочка из Поднебесной». Сам же Воксо Ко, он же Игорь Скоков, он же муж (объелся груш) Кати Чайкиной весьма прочно поселился в сети. Во всемирной паутине Интернета. Не иначе, вообразил себя мужиком–пауком, дабы лучше, с точки зрения потребителя, изучить психологию бабочек и прочих невинных букашек. Эта дума была практически вечной, а вот вторая…

Это и в самом деле могло стать проблемой. Катя и женской своей интуицией, и трезвым рассудком коммерсанта чувствовала, что с кредитами они могут ой–ёй–ёй как пролететь. Не хуже злополучной фанеры над Парижем. Она настаивала, что кредит на армейский заказ надо брать рублёвый, но Лёвка её просто перекричал:

— Ты знаешь, Кэт, какие они проценты ломят? Мы пока расплатимся — поседеем!

— А если доллар хрюкнется? — не сдавалась Катя.

— Никуда он не денется, у нас вся экономика на Господине Долларе держится! — ржал как конь Лёвка. — Зато процентик–то божеский!

В общем, перекричал её Лёвка. Может, он и был прав — Катя вечно перестраховывалась, предпочитая получить пусть меньшую, зато надёжную прибыль. А Лёвка был авантюрист по жизни. Да, впрочем, и Гоша с Нуром тоже. Именно поэтому решили всё же кредит брать в условных единицах. Может, они и правы. Скоро уже деньги от генерала придут, надо будет их быстро корвертнуть, а там… Надо что–нибудь классное придумать. Может, в кругосветное? Но на кого тогда шапки оставить? Разве что на Воксо Ко? Катя засмеялась, представив Игоря в его очках с толстенными стёклами и манерами интеллигента в семнадцатом колене за бухгалтерскими книгами в «Царь — Шапке». Да от такой перспективки он уйдёт в Интернет уже навсегда и на за какие коврижки не вернётся!

Условные единицы, условный муж, — вздохнула Катя. Всё в этом мире было условно. Кроме, разве что этого классного поля, на краю которого она сейчас сидела. Кроме птичьего гомона и далёкого ржания лошадей. Там, на краю Битцы, жили настоящие лошади. Катя, купив велосипед в начале лета, старалась каждый свободный день приехать к лошадкам с рюкзачком мягкого хлеба и сахара–рафинада. Кстати, велосипеда она купила два — для себя и мужа. Игорь съездил с ней на прогулку только один раз, а после три дня ныл, что у него болит всё тело. Ну вот, о чём бы не думала, всё время возвращается к одному и тому же. Прямо замкнутый круг!

— Девушка, день добрый, можно приземлиться? А то мой конь устал, еле дышит.

Катя подняла глаза — высокий, белобрысый и очень загорелый парень пристраивал свой велосипед рядом с её великом.

— Садитесь, — Катя автоматически подвинулась, хотя сидела посередине длинного бревна и места с обеих сторон было хоть отбавляй, на целую стаю велосипедистов.

— Ничего машинка, — оценил парень её велосипед и представился. — Я — Александр, двадцать пять лет, не женат, москвич, характер нордический. Можно просто Саша, — спохватился он.

Катя засмеялась:

— Екатерина Германовна, — представилась она.

— А чем занимается Екатерина Германовна? Ну, конечно, кроме велоспорта?

— Я — биолог, — Катя решила сообщить свою первую профессию.

— А я — бизнесмен, — гордо сообщил просто Саша.

— Ну? И что же вы бизнесмените? — заинтересовалась Катя.