Читаем Юдоль полностью

Эй, Божье Ничто! Ты в своём уме?! Допустим, ты не погостный бес, не мертвяк-подселенец. Но ведь и не доцент политеха кафедры общественных наук марксизма-ленинизма Вадим Олегович Коровашко, погоняло на курсе – Орехович. Опомнись, ты говоришь с одиннадцатилетним мальчиком, далеко не самым сообразительным! «Инобытие», «Божье Постоянство», ноумен-феномен – он же ни черта не понимает! Хотя по воле случая помнит, как папа, ссорясь с мамой, выговаривал: «Феноменально, Марина! Просто феноменально!» – и в контексте это означало «неслыханно».

– Вот же он – мир! – Костя обводит рукой парковые окрестности, дорогу, бетонный забор, на котором бесстыжими взмахами кирпича начертано слово «ХЛЕБ», стальной ворот Колеса, медленно плывущий над жёлтыми кронами…

Божье Ничто вздыхает:

– Боюсь, мы говорим на разных языках…

– Мы по-русски разговариваем! – упрямится Костя.

– Ты на русском. Но я-то общаюсь с тобой на языке вообще. Иначе бы ты меня совсем не понял. Хотя ты и так не понимаешь…

– Значит, лучше объясняй! – справедливо возражает Костя.

– Пытаюсь… Ну вот представь, что ты звонишь маме на работу. И спрашиваешь у неё позволения пойти в кино. Где находится её разрешение? Разве оно у тебя в руках, как предмет? Было и осталось у твоей мамы, но теперь и у тебя, только как бы полученное напрокат, словесная копия или звуковой дубликат её доброй воли. Так и с вещами.

– В кино я могу и без разрешения ходить! – самоуверенно заявляет Костя. – Если на детский сеанс, конечно…

Божье Ничто уныло опускает уголки условных губ:

– Я перевожу глубинные смыслы в наружные слова, и получается какая-то чепуха. Ох, Костя… Мир, о котором ты говоришь, всего лишь курятник на экранчике «Электроники ИМ-02. Ну, погоди!».

– Издеваешься?! – обижается Костя. – Старик, который палец украл, тоже обещал «Электронику» и обманул!..

В этот момент происходит «подключение». Такое же пережил недавно наш Андрей Тимофеевич, когда тёмный эгрегор показал ему обучающий «мультик».

Божье Ничто наконец-то догадался прокрутить в Костином сознании мысль в довербальном варианте – максимально простом и наглядном, чтобы у мальчишки всё встало на свои места.

Вот что видит Костя. Его реальность с воронами и белками, скамейками, деревьями, молотками и рубашками очень зыбкая, почти жидкая. В ней всё течёт, потому что присутствует время. А божий мир – твёрдый и статичный, нет движения и изменения, ничего иллюзорного, и всё уже свершилось, не начавшись. Может, это и есть настоящая смерть? И ещё Костя понимает, что «жидкий мир» – просто чьё-то усилие, которое ни в чём не обязательно! И если это усилие перестанут совершать, не будет монотонного «Ну, погоди!». Потом Костя видит бога. Точнее, богов. Один Волк, а другой Микки Маус. Оба ловят яйца и как бы соревнуются, кто больше поймает, только не корзинками, а сразу желудками – яйца для них ресурс или пища. Боги отчаянно враждуют. Волк считает, что Микки Маус ворует его яйца, а Микки Маус думает иначе. Каждый полагает, что старше и главнее. Волк уверен, что сотворил Микки Мауса, а тот вероломно предал доверие. Микки Маус в свою очередь говорит, что появился прежде Волка, а жадный Волк хитростью оттеснил собрата от насестов с падающими яйцами. Увы, что бы ни мнили о себе Волк и Микки Маус, они одинаковой природы с падающими безликими яйцами – простенькая кристаллическая графика. Забавно: Волк и Микки Маус не сомневаются в своей субъектности, уверены, что создают причины и следствия, тянут каждый на себя одеяло тварного мира, но истина такова, что боги и яйца детерминированы единственным глобальным смыслом: создавать и обустраивать временную иллюзию, назначение которой – развлечение скучающего Игрока из подлинной реальности, Мира Божьего Постоянства. Смешно и нелепо всерьёз задумываться о том, смертны ли падающие из насестов яйца, добры или злы Волк и Микки Маус. Да в них нет вообще ничего, что хоть как-то относится к добру или злу, жизни и смерти! Переоценивать Игрока тоже не стоит. Он далеко не всесилен. К примеру, не может самолично попасть внутрь – «явить себя» – по факту своей иной имматериальной природы. Игрок не способен также поменять архитектуру игры в «Электронике ИМ-02», заменить персонажей или же правила – не он её создал. Игрок может только играть. Или не играть.

Такое вот альтернативное гностическое «Нинтендо» от Божьего Ничто, любовь моя. Ничем же не хуже апокрифа о разбившемся Сатане, что рассказал Сапогову ведьмак Прохоров…

– А ты чьё Ничто? – спрашивает Костя. Но уже не в голове, а снаружи.

– Божье…

– Это понятно! Ну а какого Бога – Волка или Микки Мауса?

Божье Ничто какое-то время молчит, затем отвечает:

– Костя! Бог один. И он, конечно же, не Волк или Микки Маус. Его вообще нельзя увидеть!

– Почему?! – настаивает Костя. – Он в шапке-невидимке?

– Бог пребывает в Глубинной Реальности, в Истинном Бытии. А это иной порядок сверхэкзистенции, находящейся за пределами привычных тебе пространства и времени. Там в статичной Вечности с Богом пребывают созданные им Имена и Вещи мира.

– Ну а на вещи я хотя бы могу посмотреть? – упрямо спрашивает Костя.