Тем не менее несколько недель спустя, подталкиваемый коллегами, я все же написал письмо принцессе, спрашивая, не согласится ли она стать нашей патронессой. И, получив ответ, с радостью прочел, не веря своим глазам, что она не возражает. Не знаю уж, в какой мере это была заслуга Фриски, но я не замедлил отблагодарить нашего мандрила, поднеся ему пакет горошка с шоколадной начинкой, напоминающего разноцветьем его яркую окраску.

Глава вторая. ЗА ПОДАЯНИЕМ ПО СВЕТУ

Добывать деньги на сомнительные для пользы нашей планеты цели — проще простого. Большинство природоохранных организаций роют землю в поисках средств, как голодный пес ищет кость, с похвальным намерением спасти хоть что-то среди обломков разрушающегося мира. А запроси вы денег на покупку атомной подводной лодки, или баллончик нервно-паралитического газа, или две-три ядерные бомбы — и средства явятся как по мановению волшебного жезла.

Подобно многим альтруистическим организациям, мы страдали финансовым малокровием, и в число моих главных задач входило вертеться, наподобие японских танцующих мышей, в поисках денег. Я занимался лично этим неприятным делом (неприятным, ибо оно мне не по душе и я, увы, лишен необходимых для этого данных), и мне удавалось собирать обильный урожай в самых неожиданных местах.

Так, совершенно незнакомый мне человек, канадский член нашего Треста, даровал сто тысяч фунтов на строительство нового Дома рептилий только потому, что я, услышав, как неодобрительно он отозвался о старой конструкции, поклялся, что построю лучший в мире Дом рептилий, если он финансирует этот проект.

Один школьник прислал мне почтовый перевод на пятьдесят центов; он выражал надежду, что они тоже пригодятся, и сожалел, что не может отправить больше — это все его карманные деньги на неделю.

Пожилая пенсионерка прислала два фунта, объясняя, что скудная пенсия не позволяет выделить больше.

Из Калифорнии позвонил один юрист, спрашивая, верно ли он набрал номер «Стационарного Ковчега Джеральда Даррелла»? Мы подтвердили, что наш зоопарк вполне можно так называть. Тогда он сообщил, что некая миссис Набл, умирая, завещала нам сто тысяч долларов. Я в жизни не встречался с этой дамой, и она не была членом нашего Треста; оставалось только заключить, что миссис Набл прочла одну из моих книг о нашей деятельности на острове Джерси.

Живо помню одну особенно тяжелую зиму. Я только что уволил управляющего и сам занимался всеми делами зоопарка. Приближение Рождества не прибавило мне веселья. Для многих это были праздничные дни, только не для меня. Плохая погода, никаких туристов; даже самых бодрых джерсийцев ничто не заставило бы побродить по зоопарку в объятиях дождя и воющего ветра. В эту пору у моих питомцев разыгрывался зверский аппетит, счета за корм принимали чудовищные размеры, на обогрев животных уходило в три раза больше электричества, чем обычно, а сами они начинали хандрить, поскольку не было людей, на коих они могли бы подивиться. Преданные делу сотрудники, дрожащие от холода, с посиневшими носами, ходили по колено в снегу, ухаживая за своими подопечными, и вы спрашивали себя, будут ли у вас деньги, чтобы уплатить им жалованье за следующую неделю. Говоря словами Шекспира, то была зима моей тревоги, и, надев пальто, я отправился в город на собеседование с управляющим моим банком.

Меня не покидает ощущение (быть может, параноидальное), что я проводил больше времени в кабинете управляющего банком, чем в зоопарке. Хорошо еще, что наш банкир, в отличие от большинства жестокосердных представителей этого вида, был человеком добрым, обаятельным и понимающим. Если управляющие банками после смерти попадают в рай (вопрос с церковной точки зрения спорный, если числить их в том же ряду, что и налоговых инспекторов), наш управляющий теперь несомненно парит с заслуженными им крыльями и арфой на розовом облачке, ибо в тот хмурый день он спас мне жизнь. Мы совершили пространный, полный фальшивого радушия приветственный ритуал, составляющий неотъемлемую принадлежность офисов зубных врачей и банкиров, а также камер смертников. После чего сели изучать цифры. Те самые, какие проверяли десять дней назад, но наш банкир искусно изобразил удивление, обнаружив, что они не изменились.

— Гм… да, — произнес он, водя пальцем вверх-вниз по колонкам, словно искал какие-то ошибки в арифметике. — Н-да… похоже, у вас туговато со средствами. Я промолчал. Мне нечего было сказать.

— Насколько я понимаю, — продолжал он, глядя на потолок, — вы нуждаетесь в деньгах, чтобы как-то перенести… э… тяготы зимней поры.

— Две тысячи фунтов, — сказал я.

Он вздрогнул:

— И вы, очевидно, не можете… вам неоткуда… да-да, понимаю… конечно, две тысячи фунтов, н-да, немалая сумма, и… и у нас… превышение кредита… так, посмотрим… составляет десять тысяч фунтов, да, и вы никак не можете?.. Э… понятно.