Читаем Итоги № 53 (2011) полностью

— Не то чтобы дружили, но действительно отношения власти и питерских художников, музыкантов были более неформальными, дружелюбными. Помню, как в Доме кино Курехин с Гребенщиковым делали новогодний праздник с деятелями культуры, из Москвы тогда артисты приехали. Туда пришли Собчак и Басилашвили. И я тогда сказал Собчаку спасибо за то, что вернул городу историческое название. У Собчака вообще была такая идея — превратить мансарды в Петербурге в мастерские художников. Он же не знал, что из них будут делать пентхаусы. Он тогда дал нам наше первое помещение на улице Правды и к нам туда приходил как-то с тортиком в руках. Любили его петербуржцы.

— А это правда, что ты даже в депутаты пытался баллотироваться?

— Это было один раз, когда в конце 90-х петербургский поэт Виктор Кривулин пригласил меня участвовать в выборах в Законодательное собрание Петербурга. Это была идея Галины Старовойтовой — пригласить к участию в выборах от объединения «Северная столица» деятелей культуры. И я согласился. Нас тогда пытались запугивать: Виктору Кривулину угрожали, мне звонили с угрозами, что меня убьют, про меня распространяли листовки с клеветой. А Галину Старовойтову тогда убили.

— Известно, что вся ваша компания в то время так любила выпивать, что портвейн и митьки — близнецы-братья! Вы же с бутылками на всех картинах себя изображали. А когда протрезвели?

— Когда Горбачев пришел к власти и начал свою антиалкогольную кампанию, у митьков появился лозунг: «На красный террор ответим белой горячкой!» Но к концу перестройки многие из наших художников стали задумываться: надо бросать пить или хотя бы немного тормозить. На меня произвела сильное впечатление смерть поэта Олега Григорьева: он попал в тюрьму за антисоветские стихи, но тюрьма его не убила, а алкоголь потом убил. Алкоголь оказался врагом подспудным, уничтожавшим талантливых людей. В героические годы митьковского пьянства не пили только стукачи, а так все пили. Пьянка была образом жизни. Потому что у советского человека отняли все — религию, свободу слова, свободу передвижения. Оставили дешевый портвейн и водку. Я помню, как на первой выставке, где у нас Цой выступал, мы первое, что сделали, — пошли в туалет и выпили портвейна. Но потом стало понятно, что долго так не протянуть. И в 1993 году четверо митьков прошли лечение по программе «12 шагов» в Америке, в лечебном центре Эшли под руководством доктора Евгения Зубкова. Я с этим доктором познакомился через Дюшу Романова из «Аквариума» еще в 80-е годы. Сейчас Зубков президент Международного института по проблемам алкоголизма. Я сказал тогда доктору: не хочу полностью бросить, хочу научиться выпивать понемногу, культурно. А он мне: ты попробуй не пить хотя бы сегодня, один день. Можешь? Я сказал: могу. А завтра? Завтра, говорит, посмотрим, ты хоть один день попробуй. И мне понравилось.

— Скажи честно, ты с тех пор не пьешь? Капли в рот не брал?

— Да, я честно не пью с 1993 года. Эту проблему можно снять одним способом — не пить. А еще это работает, когда ты помогаешь другим. При поддержке доктора Зубкова мы создали «Дом надежды на Горе» — центр помощи тем, кто хочет вести трезвую жизнь. Это наше детище, ему уже 15 лет, через него прошло больше четырех с половиной тысяч человек. Он выжил благодаря бескорыстной поддержке наших друзей: Юра Шевчук концерты делал в его поддержку, другие артисты. И если в начале перестройки митьки сражались за право нашего народа выпивать, и мы его отстояли, то потом митьки начали помогать нашему народу справляться с этой проблемой.

— На творчество твоя трезвость как-то повлияла? Понятно, что жена и дочки были рады, а творческая жизнь?

— Повлияло и на семью, и на творчество — вообще начался новый этап для митьков. У нас же в компании не сухой закон, каждый человек имеет право выпивать. Но у трезвых появилось много свободного времени для разных интересных дел — мы за эти годы записали 10 музыкальных альбомов, которые невозможно было сделать раньше, потому что по пьянке музыку не записать, хорошую студийную запись не сделать. И Шевчук с нами пел, и на «Авроре» мы снимали музыкальный фильм, в кино вообще снимались много.

— Одних только выставок у вас за эти годы сотни прошли. А где не было выставок?