— Сеть питается склоками, это типичный троллинг, за которым, по понятиям сетевиков, должен следовать флейминг.

— Понимаю. И хочу сказать одну парадоксальную вещь. Я в какой-то степени рад тому, что вокруг религиозных вопросов стало так горячо. Ведь для веры самое страшное — это когда все вокруг такое розовенькое, тепленькое, вообще никакое. Теплохладное. А когда происходит столкновение, вера возрастает в тысячи раз. Верующим сегодня говорят: если хотите защищать свои права — вы не настоящие христиане, ведь христиане должны все прощать. А если вы христиане, молчите о своих правах. Ты или гражданин, или христианин — выбирай.

— История с YouTube — это проблема и авторских прав. Она вас волнует?

— В советское время за этим следили. Сегодня контролировать процесс централизованно невозможно, поэтому у меня есть свои юристы, которые следят за крупными правами, когда дело касается опер, балетов и спектаклей. А концертную деятельность, радио- и телеисполнение отслеживает РАО. Кстати, если посчитать, сколько денег заработала «Юнона и Авось» за эти годы, включая DVD и постановки, это огромная сумма. Но композитору достаются крохи. Львиную долю прибыли забирают прокатчики. В СССР все, что сочинил советский человек, становилось собственностью государства. И когда наступила свобода, то не затем, чтобы с этим покончить. Права авторам не вернули. Сегодня прокат частный, но прокатчики получили права не от авторов, а от государства, и забирают деньги себе. «Юнону и Авось» часто выпускают на DVD без моего ведома. Я обратился к ним. Мне ответили: «Мы заключили договор на приобретение прав у государства…» Такое у нас законодательство. Все, что создано при советской власти, автору не принадлежит. Сделанное нами продолжает продаваться в обход нас.

— Почему вы сегодня не пишете музыку для кино?

— Когда я писал для кино, это было моей творческой лабораторией. А сейчас, если не дай бог получится хорошая музыка, а фильм никакой, фильм умрет вместе с мелодией. Я не смогу вытащить из него свою музыку, чтобы она начала жить своей жизнью. Эти условия неприемлемы. Зачем мне сегодня писать для кино? Тебя нанимают за определенную сумму, чтобы ты обслуживал чужую идею, а я, слава богу, дожил до того времени, когда могу делать только свои проекты.

— Сегодня кинокомпозитор не может жить на гонорары?

— Кто как. Зрительский спрос на фильмы упал, бюджеты понизились, деньги в кино не вкладывают, как раньше. Экономят на чем угодно, в первую очередь на музыке. Закажут написать несколько музыкальных кусков и потом используют во всех сериях без дополнительной платы. Договор с композитором абсолютно кабальный: он отдает права на музыку навсегда, ее можно использовать как угодно, хоть для рингтонов.

— Поэтому вы вернулись в театр?

— У меня много разных планов. Мы сняли несколько фильмов-концертов с моей симфонией «Воскрешение мертвых», отсняли наш спектакль «Юнона и Авось», делаем из него фильм. В моем театре ставим спектакль «Хоакин» — это ремейк рок-оперы «Звезда и Смерть Хоакина Мурьеты» с текстом Юлия Кима и Игоря Кохановского. Сейчас это актуальная тема: приезжают гастарбайтеры работать в какой-то большой город — в данном случае Хоакин приехал в Сан-Франциско. И все заканчивается трагедией. Вот такая гремучая смесь.

— А если не о работе?

— В зрелом возрасте меня вдруг увлекли путешествия. Я начал мотаться по миру. Вот, скажем, Куско — город в перуанских Андах — незабываемое впечатление. Открывается дверь самолета, и ты вздыхаешь на высоте 3,5 тысячи метров, где дышать нечем. Чувствуешь, что сейчас умрешь. Но тебя довозят до гостиницы и дают отвар из листьев коки, после этого ты можешь кое-как дышать. Или вот Африка, где остро чувствуешь, что от наличия пробкового шлема зависит твоя жизнь, когда падаешь навзничь на острые камни… Совсем другое ощущение жизни, когда ты купаешься в Ориноко, а потом узнаешь, что там водятся пираньи. Они за поворотом, в притоке, но если у тебя на теле малейшая царапина, они мгновенно приплывут на запах крови.

— Где бы вы сами хотели жить?

— Если бы не работа, я бы хотел жить в собственном доме в горах. У меня дом в Турции, на высоте почти 800 метров, в диком месте, заросшем лесом. Там нет горного озера, но есть бассейн с лягушками и ящерицами. У каждого должно быть такое место. Место, куда можно вернуться, передохнуть — и снова за работу.

Летучий челябинец / Парадокс

Летучий челябинец

/ Парадокс

Космическая угроза стала для России реальностью. Что мы можем ей противопоставить?