Читаем Итоги № 50 (2013) полностью

— Наша песня хороша, начинай сначала. Два с половиной года назад вы, Галина Борисовна, заканчивали приуроченное к 55-летию «Современника» интервью словами о скорых премьерах, сейчас, в канун уже вашего юбилея, мы встречаемся после первого показа очередного нового спектакля на той же сцене. Стабильность — признак класса…

— Про собственную дату не думаю. Вот совсем! Еще в школе возненавидела математику и до сих пор не люблю цифры. Никакие. Не хочу говорить о юбилее! Зачем считать? Есть кому за нас вести контроль и учет. Сколько Богом отмерено, столько каждый и проживет. Пока было больше здоровья, в день рождения непременно уезжала куда-нибудь подальше от Москвы. Где никто не найдет… Что касается премьер, все-таки лучше встречаться после них, чем до. Подготовка любого спектакля отнимает много сил, и «Игра в джин» далась тяжело. Со стороны порой кажется, будто пьесу с двумя героями сделать проще, чем что-то многолюдное. Обманчивое впечатление! Хорошо это знаю, поскольку давным-давно начинала режиссерскую жизнь со спектакля «Двое на качелях». «Игру в джин» я увидела в Америке в 1978 году. Не раз рассказывала, что была первым советским театральным режиссером, приглашенным поработать в Штатах. И дело даже не в том, что мой приезд совпал с разгаром холодной войны. Американцы придают огромное значение любому событию, случившемуся впервые. Не важно, идет ли речь о полете на Луну, ограблении банка либо визите гостя из-за железного занавеса. Принимали меня по высшему разряду, хотя некоторые собеседники удивлялись, что не привезла с собой медведя… Интересных встреч было немало, меня даже познакомили с Фрэнком Синатрой. Мыслимое ли дело?! Две недели провела я тогда в Нью-Йорке и каждый вечер посещала театры, хотела побольше посмотреть. То, что иные модные российские режиссеры, слывущие авангардистами и смельчаками, выдают сегодня за новое слово в искусстве, я видела на Офф-Бродвее еще тридцать лет назад! Прямо скажем, не все было одинаково удачно, кое-что разочаровывало и даже раздражало. Помню, пошла на спектакль, преподносившийся как откровение. По ходу действия зрителей группами на цыпочках выводили из зала, предлагая взглянуть на сцену как бы из-за кулис, потом мы карабкались куда-то на третий этаж, где по замыслу создателей представления располагалась спальня главной героини. Столпившись в дверях, слушали ее двадцатиминутный монолог… Эти метания имели бы смысл, если бы актеры хорошо играли и сюжет пьесы захватывал. А так — набор штампов и дешевых банальностей, скука смертная! Словом, в какой-то момент я почувствовала, что утомилась от новаторства и экспериментов. Поэтому и предложение посмотреть «Игру в джин» восприняла с некоторой опаской. Не знала ни пьесу, ни исполнителей главных ролей. Потом мне рассказали, что Джессика Тэнди еще в 1948 году удостоилась престижной театральной премии «Тони», первой сыграв Бланш в «Трамвае «Желание». Позже у нее были и «Оскар», и «Золотой глобус», и «Эмми»... Партнером Джессики в жизни и на сцене долгие годы оставался гениальный Хьюм Кронин. «Игру в джин» тоже ставили в расчете на этот замечательный дуэт. Я сходила на спектакль и влюбилась в него. Пьеса, будем откровенны, слабенькая, никакая, ни тогда мне не нравилась, ни сейчас, но артисты потрясающие! Они рассказывали собственную историю, и я дослушала ее с удовольствием. Мы познакомились и… подружились. Джессика и Хьюм звонили мне в Хьюстон, где я репетировала «Эшелон», даже прилетели на премьеру, наговорили кучу комплиментов. Расчувствовавшись, я пообещала сделать все возможное, чтобы «Игру в джин» увидели в Советском Союзе. Это было сказано сгоряча. Кто бы позволил в те годы американцам играть спектакль в Москве? Хьюм Кронин тоже понял, что я ляпнула лишнее, и в шутку покрутил пальцем у виска. Мы посмеялись и на том расстались. Однако мне удалось попасть на прием к тогдашнему министру культуры СССР Петру Демичеву, и он разрешил гастроли Тэнди и Кронина. «Игру в джин» показывали в Малом театре. Народ ломился на спектакль! Последние тридцать лет пьесу я не перечитывала, хотя обладавшие авторскими правами на нее Джессика и Хьюм еще в Америке вручили мне экземпляр рукописи и сказали, что я могу поставить «Игру» в России. Помню, летела в Москву, держала текст под мышкой и размышляла: «В «Современнике» ведь нет актеров подходящего возраста, все молодые…» Георгий Александрович Товстоногов просил отдать пьесу в БДТ. Подарила с радостью. Знаю, в середине восьмидесятых был спектакль в Театре Маяковского. Не стала его смотреть. Это как первая любовь. Лучше не ворошить, оставить в памяти неприкосновенной.

— И все же через тридцать с гаком лет решились…