— Большинство состоятельных людей в России в отличие от классических рантье в западных банках сделали свой капитал самостоятельно и принимают активное участие в операционной деятельности собственного бизнеса. Клиенты отлично понимают риски собственного дела и доходность на каждый рубль инвестиций. При этом постепенно приходит осознание необходимости разделения личных накоплений и средств компании. В дальнейшем профиль клиента будет меняться, так как состояния будут передаваться по наследству. Здесь роль персонального банкира не только в создании оптимальной юридической структуры для наследования (хотя это и сейчас критически актуально), но и в том, чтобы человек, который получает наследство, был к этому готов. Оскар Уайльд сказал, что наследник должен обладать искусством делать деньги, и тогда ему это поможет, а если нет, то полученное богатство его погубит.

— Куда стремятся вложить капиталы наши соотечественники?

— Учитывая ситуацию в России и в мировой экономике, клиенты желают использовать личные накопления для инвестиций в достаточно консервативные инструменты: депозиты, сберегательные сертификаты, портфели облигаций (в первую очередь еврооблигаций), структурные продукты с гарантией защиты капитала, накопительное и инвестиционное страхование...

— Повлиял ли на число пользующихся private banking закон о запрете чиновникам иметь счета за границей?

— Безусловно, после принятия закона мы наблюдали некоторое движение в виде трансграничных переводов, но к радикальным изменениям на рынке это не привело. Помимо ужесточения требований государственного регулирования к значимым факторам можно добавить и повышение привлекательности крупных, в первую очередь государственных банков. А также изменение валютной структуры портфелей, увеличение доли инструментов в иностранной валюте, снижение ставок по депозитам, повышение интереса к консервативным инвестиционным инструментам и усиление трансграничной конкуренции. Я имею в виду тот факт, что разница в ставках по валютным депозитам в крупных банках России и за рубежом сократилась. Кроме того, значительно повысилась роль выстраивания доверительных отношений, многое теперь зависит от роли личного банкира, его профессиональных компетенций и рекомендаций.

Дорогие друзья / Дело / Капитал

Дорогие друзья

/ Дело/ Капитал

«С присоединением Украины к Таможенному союзу потери нашего бюджета перевалят за 20 «ярдов» ежегодно»

Все обсуждают потенциальное вступление Украины в Таможенный союз с точки зрения выгод самой Украины. Но мы-то с вами, дорогие читатели, живем в России, и нас должны интересовать наши выгоды. Но уже одно то, что вы нигде не встретите сколько-нибудь внятной информации по этому вопросу, говорит само за себя.

Для начала посмотрим, что уже принес России Таможенный союз с Белоруссией и Казахстаном. Не будем слушать предвзятых российских экспертов. Предоставим слово министру нефти и газа Казахстана Сауату Мынбаеву: «До 1 января 2014 года Россия поставляет в Казахстан 6—7 миллионов тонн нефти беспошлинно... С учетом объемов экспорта нефти Казахстаном российская сторона считает, что... бюджет РФ недополучает около 2,4 миллиарда долларов. Эта потеря предусмотрена соглашением, подписанным в рамках создания ЕЭП. Кроме того, Казахстаном экспортируются светлые нефтепродукты, которые вырабатываются из российской нефти, и бюджет РФ теряет еще около 500 миллионов долларов». То есть «предусмотренные» потери составляют 2,9 миллиарда в год. Отмечу, что благодаря огромным усилиям Москвы с 2014 года убытки на казахстанском направлении сократятся до 1,7 миллиарда долларов.

Что с Белоруссией? Смотрим издаваемый местным ЦБ «Банковский вестник»: «Только за счет льготных цен на энергоносители Республика Беларусь в 2012 году сэкономила около 10 миллиардов долларов». И по большей части эти миллиарды составляют потери бюджета России (от невзимаемых экспортных пошлин на нефть и газ) и «Газпрома». То есть потери Москвы от союза с этими странами в год составляют 12,9 миллиарда долларов.

А как обстоит с выгодой России? Как-то не очень. За 9 месяцев 2013 года Россия экспортировала в Казахстан и Белоруссию продукции на 27,5 миллиарда долларов, что составляет 7 процентов совокупного экспорта за этот период. И ладно бы он отличался от стандартных нефти и газа. Так ведь нет! По данным ФТС, машин и оборудования там менее чем на 5 миллиардов. Хотя это четверть нашего совокупного экспорта машин и оборудования. Да и динамика положительная. К тому же то, что не так уж важно в масштабах страны, важно для отдельных компаний. Но для бюджета России это слабое утешение. Даже при оптимистическом сценарии за десять лет он потеряет порядка 100 миллиардов долларов, а получит хорошо если десять — пятнадцать.