Читаем Итоги № 39 (2013) полностью

— Нет, абсолютно. Бегу к Ельцину. На пороге — сумрачный Коржаков, в фойе — страшно встревоженная Наина Иосифовна. Спрашиваю: «Где?» Кивает наверх. Поднимаюсь. Сидит на диване — взгляд мутный, молчит, потом говорит: «Все, Крючков переиграл всех, арестовал Горбачева, через час меня придут арестовывать!» Я был просто поражен: не ожидал увидеть Ельцина в таком предельно подавленном и растерянном состоянии. Я, кажется, воскликнул: «Надо драться, а не сдаваться! Звоните в Казахстан Назарбаеву, звоните на Украину Кравчуку! Я же срочно созову сюда всех наших руководителей! За что мы с вами два года боролись? Да, может быть, мы проиграем, но не так — молча и трусливо!» Ельцин, надо сказать, как-то быстро приободрился.

Посмотрел на меня и говорит: «Считаете, можем выиграть?» Отвечаю: «Да я абсолютно уверен!»

Приказал Коржакову и его людям немедленно связаться со всеми депутатами, живущими в Архангельском, найти премьера Силаева, министров и пригласить их срочно на дачу Ельциных.

Собралось человек десять, вместе написали известное обращение с осуждением путча. К слову, писал я это обращение от руки ввиду отсутствия оргтехники и секретарей. Затем мы выехали в парламентский дворец России, который вскоре стали называть Белым домом.

К ночи у Бориса Николаевича вновь сдали нервы — ему сообщили о скором штурме, — и он собрался бежать в американское посольство. Эта ночь выдалась необычно холодная. Позвонил мне Гавриил Попов, говорит: «Мы с Лужковым к тебе сейчас в Белый дом приедем, а то здесь, снаружи, наше положение становится опасным». Я предложил им немедленно прибыть к нам. Пришли. Мокрые, растрепанные. Лужков — вместе с новой женой. Я их расположил, но сказал, что заниматься ими не могу — поскольку фактически я по большей части управлял ситуацией внутри Белого дома и вел сложные игры с путчистами.

Вдруг врывается Коржаков: «Руслан Имранович, президент зовет!» — и тут же убегает. Я подумал, что произошло что-то необычное и опасное. Говорю Попову и Лужкову: «Иду к Ельцину, пошли со мной» — и побежал. Вбегаю в кабинет — пусто, в приемной — никого. Коржаков в конце коридора, у лифта, кричит: «Сюда, сюда!» Забегаю в лифт, спускаемся в гараж, там Виктор Илюшин и прочие помощники деловито расхаживают вокруг огромного ЗИЛа. Ельцин мне говорит: «Руслан Имранович, хорошо, что вас нашли. Через час будет штурм, нас с вами должны убить, поэтому мы должны скрыться в американском посольстве».

Я похолодел, но отвечаю: «Да, да, понимаю. Борис Николаевич, вы у нас президент, вам надо спасать свою жизнь, а у меня здесь пятьсот депутатов, их оставить не могу». Не стал абсолютно ничего обсуждать, нажал на кнопку лифта и поднялся наверх. Он еще что-то говорил, но о чем, не помню. В голове полный туман, тоска, настроение подавленное. Поднялся, иду к кабинету, никого не видя, мучительно размышляю, что сказать людям и как сказать. У меня же там военные, депутаты, журналисты, помощники. Как объяснить им, что президент сбежал? Такие были мучительные минуты! Прошел к себе, адъютанту сказал: минут 10 никого не впускать. Не знаю, сколько просидел, как вдруг телефонный звонок от Ельцина, прямая связь. Говорит: «Руслан Имранович, после вашей выходки я решил остаться».

— На переговоры к Анатолию Лукьянову вы отправились по собственной инициативе или Борис Николаевич послал?

— Дело было так. Мы сидели в кабинете у Ельцина со всеми главными соратниками, обстановка тяжелая, неуверенность сковала многих. Говорю: «Борис Николаевич, давайте я сейчас позвоню Лукьянову и назначу ему встречу на завтра!» Нам нужно было выиграть эту ночь, поскольку, по всем данным, именно тогда готовился захват здания Верховного Совета. Мне уже разведка донесла, что Лукьянов не участвует в заговоре, и я предположил следующее: если договорюсь с ним о встрече на следующее утро, то он поймет это как нашу готовность уступить и повлияет на членов ГКЧП, с тем чтобы они отказались от силового установления контроля над Белым домом.

Соратники Ельцина этот план не сразу поняли, как, впрочем, и многое другое. Например, когда я писал обращение к народу, то включил в него требование немедленно восстановить президента Горбачева на своем посту. Бурбулис вскинулся: «Зачем нам нужен этот Горбачев?» Говорю ему: «Дело не в Горбачеве, а в нас, руководителях России: люди правильно поймут нашу позицию, которая независимо от личных отношений Ельцина с Горбачевым требует восстановить законность, вернуть Горбачева в Кремль. Вот в чем суть этого предложения: мы требуем соблюдения закона!» Просто удивительно, насколько близкие люди Ельцина были лишены аналитических способностей!

Так произошло и на этот раз: некоторые были против моего контакта с Лукьяновым. Но Ельцин и Силаев поддержали эту идею.