Читаем Итоги № 39 (2013) полностью

Слушаю Горячеву, сверлит мысль: депутаты в любой момент могут убрать председательствующего на заседании и за минуту провести нужное решение. Лихорадочно соображаю: надо найти способ сохранить этот пост за собой. Мягко напоминаю: съезд закрепил за председателем Верховного Совета некоторые прерогативы, которые никто не вправе ставить под сомнение, в частности, роль председательствующего на заседаниях, функции которого в отсутствие председателя переходят ко мне. Поскольку в отсутствие председательствующего решения могут быть поставлены под сомнение, то давайте найдем правовое русло обсуждения этого важного вопроса. Так я пресек план по моему замещению, который, как оказалось, действительно имелся у некоторых депутатов.

Насколько помню, я сказал: «Вам не кажется, что все это похоже на попытку переворота? Председатель приедет — поставьте вопросы ему, а то создается впечатление, что парламентарии его боятся, действуют недостойно. Вы же знаете, съезды — это огромное мероприятие, требующее большой подготовки. Вы что, хотите, чтобы я провел оргподготовку за три дня? Это невозможно, нужен минимум месяц».

В общем, горячие дискуссии заняли время с 10 утра до 4 часов дня. В конце концов удалось расшатать позиции противников Ельцина, затем подготовить мягкое решение парламента. В окончательной версии в повестке съезда значилось обсуждение работы ВС и ситуации в России, а не отчет Ельцина, как было задумано первоначально. Так переворот и смещение Ельцина были предотвращены.

Знаете, я был человеком физически очень здоровым. Но в тот день впервые понял, что, как говорится, у меня есть сердце: оно дало о себе знать именно в период этого заседания. К тому же во время заседания меня постоянно дергали: «Руслан Имранович, тут Ельцин звонит»! Я думаю: стоит мне отсюда на минуту уйти, и все полетит в тартарары! А он все звонит и звонит — просит подойти к телефону. Потом вечером, после окончания заседания Верховного Совета, мы разговаривали по телефону. Голос его был растерянный, он в конце разговора сказал: «Руслан Имранович, моя благодарность не имеет предела. Вы меня спасли!»

— Вы всегда обращались друг к другу на вы и по имени-отчеству?

— Всегда.

— Даже когда отдыхали на дачах в Архангельском? Кстати, как стали соседями по участкам?

— Осенью 1990 года Ельцин попал в автомобильную аварию: в его машину случайно въехал какой-то пенси­онер. Он вообразил, что это покушение, и впал в депрессию. Пришли мы к нему домой с Иваном Силаевым, нашим премьером и, кстати, замечательным человеком. Стали уговаривать переехать в Архангельское — мол, там как раз рядом со мной есть свободная дача и мы будем иметь возможность постоянно общаться. Уговорили с большим трудом: он же играл роль демократа, борца с привилегиями, и все ссылался на то, что не хотел бы жить на роскошной даче. Но те наши дачи не отличались роскошеством.

— В гости друг к другу ходили?

— Часто. Иногда мы даже делали шашлыки, Ельцин это любил. Мы часто встречались вечерами после работы и по существу обсуждали все основные вопросы: о Союзном договоре, о реформах, кадрах. Кстати, он внимательно слушал меня, иногда просил уточнить какую-то позицию. Ничто не предвещало размолвку. Моя жена также часто встречалась с Наиной Иосифовной, она была высокого мнения о ней. Правда, когда Раиса Хасановна ей позвонила после осады Белого дома, она сказала: «Я в дела мужа не вмешиваюсь!»

— Известие о путче в августе 1991-го застало вас в Архангельском?

— Да. Накануне прибыл из Сочи, где помогал местным властям разобраться с последствиями большого шторма. Ельцин же прибыл из Алма-Аты. В тот день я встал рано, в шесть утра. На следующий день, 20 августа, должно было состояться подписание Союзного договора в Кремле, у Горбачева. И я решил предварительно собрать всю российскую делегацию на президиуме Верховного Совета, чтобы согласовать все вопросы накануне и избежать публичных споров на самом подписании. В нашу делегацию входили руководители республик, областей, мэры городов, в том числе Гавриил Попов и Анатолий Собчак, всего человек двадцать.

Так вот, я был на даче, а жена — в московской квартире. Она рано утром позвонила и спрашивает: «Ты в курсе того, что происходит у тебя в стране?» — «А что происходит?» Отвечает: «Переворот». Сразу определила! Говорю: «Какой переворот?» Она: «Да ты хоть телевизор включи!» А там — балет «Лебединое озеро». Позже — краткое сообщение о болезни президента Горбачева и переходе всей власти под контроль ГКЧП.

— А вы даже не догадывались о возможности путча?