— Да что вы, где вы нашли ту десятку! То, чем занимались эти ребята, было не исследованием, а в чистом виде «формирующей социологией». Это то, что является абсолютным злом и грехом для любого настоящего исследователя: использование символического капитала социологии и опросных методик не для того, чтобы узнать мнение людей, а для того, чтобы сформировать это мнение. Не случайно эти анонимные социологи очень активно распространяли данные своих «опросов» для того, чтобы убедить сторонников своего вождя и колеблющихся в том, что у них есть шанс, что они должны его реализовать, обязательно прийти на выборы. Этой цели им достичь удалось, но отношения к исследованиям это не имеет.

— На основе каких опросов вы строили электоральный прогноз по Москве?

— Это был репрезентативный телефонный опрос населения Москвы, пятьдесят процентов по сотовым телефонам, пятьдесят по стационарным. Опрашивали пять раз по 1200 человек в течение двух месяцев предвыборной кампании и еще несколько раз в течение последней недели.

— Тех ли спрашивали? Учитывался ли возрастной, гендерный состав абонентов, их социальный статус?

— Разумеется, в репрезентативном опросе все это учитывается. Другое дело, что по Москве существует не слишком хорошая статистика. Последняя перепись 2010 года, проведенная Росстатом, по стране в целом была лучше, чем перепись 2002 года, но по Москве — точно не лучше. Основную часть населения здесь переписали по домовым книгам, зачастую содержащим устаревшие и непроверенные данные. Поэтому вполне возможно, что одной из причин ошибок в прогнозах была выборка, которая основывалась на несовершенных данных Росстата. Но никаких альтернативных данных, увы, все равно нет.

— А учитывают ли социологи в своих прогнозах погоду и наличие дач у половины москвичей?

— Увы, нет. Теперь, видимо, придется учитывать и это. В целом, на мой взгляд, проблема 8 сентября состоит в том, что в Москве сложилось уникальное стечение обстоятельств: хорошая погода, спокойствие и уверенность сторонников Собянина в том, что он победит (83 процента опрошенных накануне выборов сказали нам, что уверены в его победе), слабая их мобилизация, неяркая кампания самого Собянина, невыраженный личностный аспект. В результате из тех, кто в наших опросах говорил, что придет и проголосует за Навального, пришли и проголосовали сто процентов, а из тех, кто говорил, что придет и проголосует за Собянина, пришли и проголосовали лишь 45 процентов.

— В таком случае почему «неяркий» Собянин набрал в Москве голосов больше, чем харизматик Владимир Путин?

— Владимир Путин набрал 47 процентов при явке в 60 процентов, Собянин набрал почти 52 процента при явке в 32 процента. Если вы посчитаете по процентам, то окажется, что разрыв большой, а если «по головам», то различие мало заметно.

— Наконец, вопрос к политологу Валерию Федорову. Каков главный урок честных выборов столичного градоначальника?

— Главный урок в том, что низкая явка не всегда работает на партию власти. Если ты соглашаешься с низкой явкой, то это не значит, что ты получаешь гарантию победы. Все обстоит с точностью до наоборот: чем меньше избирателей, тем большее значение имеют даже самые небольшие активные группы, которые могут привлечь на свою сторону и мобилизовать избирателей. И если ты провозглашаешь лозунг открытости и конкурентности выборов, то должен предполагать и вероятность проигрыша, а если проигрывать не хочешь, то учиться выигрывать «спортивно», по правилам.

Дым Советов / Политика и экономика / Главная тема

Дым Советов

/ Политика и экономика/ Главная тема

Главный урок октября 1993-го нами не выучен до сих пор

Как известно, на вопрос «откуда есть пошла земля русская?» не существует однозначного ответа. Что не мешает справлять юбилеи зарождения российской государственности. С современной ее вариацией ситуация прямо противоположная. Момент рождения текущей политической системы известен точно — 4 октября 1993 года. В день, когда Дом Советов окутал дым и защитники прежней советской Конституции сдались, открылась дорога для принятия нового Основного закона. Однако бурно праздновать победу никто не спешит. Во-первых, в силу тех смутных обстоятельств, в которых появилась на свет нынешняя политсистема. Во-вторых, наша модель государственности оказалась далека от мировых госстандартов. Собственно, эта родовая травма и предопределила нынешний политический день. Чуть перефразируя классика, можно сказать: все мы вышли из горящего Белого дома.